Бывают миры, которые не гаснут, а тихо выдыхаются. Бывают чудеса, которые не умирают, а просто забываются – как старые игрушки на чердаке, покрытые пылью равнодушия.
Однажды люди перестали замечать, как иней рисует на стеклах узорыпослания. Перестали слышать, как в метели шепчутся давно ушедшие зимы. Они укутались в практичность, как в скучные серые пальто, и объявили волшебство детской сказкой, из которой давно пора вырасти.
Но магия – она живуча. Она не исчезает. Она истончается, как краска на выцветшей открытке, как запах ёлки, который уже не бьёт в нос, а лишь чудится где-то на границе памяти. Она отступает в тени, в щели между мирами, в тихие уголки, куда редко заглядывает взрослый взгляд.
И ждёт.
Ждёт того, кто ещё помнит, как пахнет ожидание в сочельник. Кто всё ещё верит не потому, что видел, а вопреки. Кто дал когда-то обещание – не миру, а самому себе, маленькому и наивному, – и не нашёл в себе права его нарушить.
Такой человек становится мостом. Трещиной в стеклянной стене между «было» и «не может быть». Иногда для этого достаточно просто остаться верным – себе, своему странному свитеру с оленями, своей тихой уверенности, что железный синий поезд когда-нибудь обязательно прибудет.
А когда мост возникает – с другой стороны появляются те, кому эта вера нужна как воздух. Те, чьи миры замирают без неё. Они стучатся. Сначала тихо, в стекло, будто снежинки. Потом настойчивее.
И вот уже вьюга за окном – не просто погода, а приглашение. Игрушка на полке – не бездушный пластик, а молчаливый капитан. А карта может оказаться где угодно – даже на коробке с завтраком.
Потому что самое важное путешествие начинается не с шага за порог. Оно начинается с шага внутрь себя – к тому ребёнку, который когда-то поклялся никогда не предавать чудо.
И если хватит смелости его услышать…
…двери между мирами откроются с тихим звоном замерзающих слёз и надежды.
Рождество с рожками
Ночь укрывала улицы маленького серого города. Дух Рождества давно исчез из домов и из людей, живших в этом районе. Больше никто не украшал дома, не ставил ёлки. Неужели Санта покинул их навсегда? За окном скромного старого дома, который один-единственный стоял украшенный и яркий, бушевала вьюга. Чарли сидел возле камина, на котором висели милые рождественские носочки. Он читал книгу под рокот трескавшихся в огне поленьев. Человек он был странный и незаурядный, о таких говорят «чудной». Но разве это мешало ему в свои уже почти тридцать лет верить в чудеса?
