Екатеринбург, 1994 год
В квартире на пятом этаже пахло паяльником и яблочным вареньем. Отец Яны, Дмитрий Мороз, сидел за столом, заваленным микросхемами, и что-то паял, прищуриваясь от дыма. На полу, под радиатором, греющимся шипением, семилетняя Яна возводила крепость из деревянных кубиков. Не крепость – «роботов», как она упрямо поправляла мать. Каждый кубик был «мозгом», соединённым веточками-проводами.
– Пап, смотри! – девочка потянула его за рукав. – Этот умеет летать!
Он оторвался от платы, на мгновение сфокусировав взгляд.
– А крыльев нет, – усмехнулся.
– Он учится, – Яна постучала пальцем по кубику с нацарапанным фломастером глазом. – Вот тут батарейка.
Дмитрий вздохнул, снял очки. Его лицо, изрезанное тенями от настольной лампы, смягчилось.
– Хочешь, чтобы летал? Надо, чтобы блоки договорились.
Он взял кубик, поставил его наискосок на вершину башни. Та качнулась, но не упала.
– Видишь? Если каждый подстроится под соседа, даже кривое станет прочным. Как алгоритмы… – Он запнулся, будто поймал себя на том, что говорит с ребёнком на своём языке. – Как друзья.
Яна сморщила нос. Отец часто говорил странное. «Алгоритмы», «код», «биты» – слова, которыми он убаюкивал её вместо сказок. Мать сердилась: «Она же девочка, зачем ей твои железяки?». Но Дмитрий подсовывал дочери головоломки: про лабиринты, где шарики «учились» искать выход, про кубики, которые надо было складывать так, чтобы они «помнили» своё место.
– Пап, а если робот сломается? – спросила Яна, раздавливая кулаком башню.
– Тогда другие заберут его части и станут сильнее. – Он провёл рукой по её волосам, оставив запах канифоли. – Так устроена жизнь.
За окном, в сизом мареве промзоны, гудели трубы. Дмитрий работал на заводе, который теперь называли «акционерным обществом». Раньше делали станки, теперь – детали для сломанных холодильников. Но по ночам он что-то чертил в тетрадях с грифом «Совершенно секретно», принесённых с бывшего КБ. Иногда Яна просыпалась от его криков во сне: «Сетка! Отключите сетку!».
– Яна, – он встал, потянулся к полке. – Поможешь мне?
В его ладони лежала коробка с новыми кубиками. На каждом были нарисованы буквы: А, Т, Г, Ц…
– Это что?
– Гены. – Он усмехнулся. – Каждый кубик – команда. Если сложить правильно, получится… существо.
Они сели на холодный линолеум. Дмитрий объяснял, как «гены» определяют, будет ли робот видеть, слышать, бояться огня. Яна не понимала половины, но ловила его увлечённость, как заразу.
– Вот, – он сложил цепочку: А-Т-Г-Ц-А. – Это тот, кто убегает от опасности.
– А если вот так? – Яна поставила Ц в начало.
