ПРЕДИСЛОВИЕ СОСТАВИТЕЛЯ Материалы, представленные в этой книге, были переданы мне через третьи руки при посредничестве советского торгового представительства в Стокгольме. Их подлинность не может быть подтверждена — слишком многое в них противоречит не только известным законам физики, но и здравому смыслу. Однако количество совпадений в показаниях разных лиц, а также некоторые физические артефакты (в частности, образцы соли с несвойственной ей кристаллической структурой) заставляют меня отнестись к этим документам серьёзно.
События, описанные ниже, произошли в 1924 году на восточном побережье Каспийского моря, в районе, который ныне принадлежит Туркменской ССР. Местные жители издревле называли это место «Проклятые земли» и обходили стороной. Однако советская власть, озабоченная индустриализацией, не придавала значения древним легендам. Было принято решение возобновить разработку соляных шахт, заброшенных ещё в XIX веке.
Группа сейсмологов под руководством профессора Михаила Корсакова была направлена для изучения .Профессор А. Уэйкфилд
Кембридж, Массачусетс
Сентябрь 1928 года
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: СПУСК
Экспедиция и первые признаки
Документ №1. Официальное предписание
Народный комиссариат тяжёлой промышленности РСФСР, Москва, 12 марта 1924 года
Товарищу Корсакову М.И.
В связи с расширением соледобывающей промышленности в Туркестанском регионе и необходимостью оценки сейсмической стабильности района Кара-Богаз-Гол, предписываю вам сформировать экспедицию из трёх человек для проведения геофизических исследований в системе заброшенных шахт "Красный Солярий". Срок командировки: 45 дней. Финансирование утверждено. Отчёт предоставить лично.
Зам. наркома Синельников
Документ №2. Личное письмо профессора Корсакова жене, Елене Корсаковой
Ашхабад, 2 апреля 1924 года
Дорогая Лена,
добрался до Ашхабада. Город пыльный, жаркий, но люди приветливые. Завтра выезжаем на место. Со мной двое моих лучших студентов: Григорий Волков (ты помнишь его, высокий такой, из Нижнего) и Алексей Смирнов — тихий, но толковый парень, специалист по акустике. Местные снабдили нас верблюдами и проводником — старым туркменом по имени Мурад. Он, кажется, не очень рад ехать с нами. Когда я сказал, что мы направляемся к старым шахтам, он перекрестился (странно для мусульманина) и долго что-то бормотал. Переводчик сказал, что он называет это место «Дверью, которую не открывают». Суеверия, конечно.
Шахты, говорят, заброшены лет пятьдесят. Там добывали соль ещё при царе, но потом случился обвал, погибло много рабочих, и разработку закрыли. Мы будем первыми, кто спустится туда с научными целями. Волнует ли меня это? Признаться, немного. Но наука требует жертв.
