*За 12 часов до красного неба*
**Катя**
Она проснулась от того, что вентиляция загудела громче обычного.
Катя села на кровати. Гул был низким, тягучим, будто где-то далеко работал генератор. Но в их доме не было генераторов. Только старые трубы и ржавые вентшахты.
— Опять соседи сверлят, — сказала она в пустоту.
Она посмотрела на часы — половина третьего ночи. Взяла пузырёк, вытряхнула таблетку, проглотила. Гул не прекращался. Катя легла, натянула одеяло. Бабушкин свитер темнел в углу, похожий на сгорбленную фигуру. Она закрыла глаза и начала считать удары сердца. Раз, два, три, четыре…
Она уснула под этот звук, и ей снилось огромное пустое поле, а небо над ним медленно наливалось красным.
**Лёха**
Он сидел в своей БМВ у подъезда и слушал Onyx. «Slam» долбил из динамиков так, что стекла вибрировали. День был дерьмовый: код не компилился, кроссовки оказались малы, пиво — тёплым.
— Всё против меня, йоу, — пробормотал он, делая глоток.
Он посмотрел на горизонт. Там, где лес, что-то мерцало. Красноватое свечение, будто далёкий пожар. Он подумал — лес горит, и поехал домой.
Он не знал, что выспаться не получится.
**Степан Михалыч**
Старик не спал. Он сидел в своей мастерской, заставленной приборами, и смотрел на осциллограф. Линия на экране дёргалась ритмично, с одинаковыми промежутками.
— Импульс, — прошептал он. — Кто-то посылает импульс.
Он покрутил ручку настройки, поймал частоту. Тридцать лет назад он видел её в закрытых отчётах, которые не должен был читать. Линия пульсировала. Старик достал старую карту, исчёрканную красными кругами. Точка — лес за городом, бывший военный полигон.
— Если они включили передатчик, — бормотал он, — завтра утром всё изменится.
Он включил сварку и принялся заваривать дверь.
Глава 1. Багровый рассвет
Катя проснулась от того, что комната была залита красным.
Не горел свет. Свет шёл снаружи — из окна, сквозь щели в занавесках. Багровый, пульсирующий, живой. Она подошла к окну, отдёрнула край занавески.
Небо горело.
Сплошное багровое полотно, без облаков, без солнца, без просвета. Оно пульсировало — медленно, тяжело, как сердце великана. И чем дольше Катя смотрела, тем отчётливее казалось, что её собственный пульс подстраивается под этот ритм.
Внизу, во дворе, стояли люди. Человек десять. Они стояли, задрав головы, и смотрели в красное небо. Никто не двигался. Даже собака замерла с поднятой лапой.
Катя хотела крикнуть, но не успела.
Первый дёрнулся мужчина в синем костюме. Он начал биться головой об асфальт. Раз. Два. Три. Четвёртый удар оставил на асфальте тёмное пятно.
