Глава 1. Высшая коллегия адвокатов
Зал Высшей коллегии адвокатов, где своды из полированного алюминия уходят вверх, теряясь в полумраке. Там, где когда-то у людей располагались люстры, висят голографические проекторы. Огромный зал залит холодным белым светом, пол сделан из тысяч шестиугольных пластин, и каждая из них хранит память о подписанном протоколе. Это напоминание о том, что эстетика уже давно уступила место прагматичной эффективности. Семь членов комиссии парят в воздухе словно шахматные фигуры без лиц, но с активированными речевыми модулями, подсвеченными светодиодной лентой. Посреди всего этого стоит робот-активист старой модели.
— Друзья! — говорит он, опуская взгляд в пол.
Его корпус, когда-то мелькавший стальным цветом, сегодня потерял прежний лоск. «Почему он ещё не на свалке?» — мелькнуло бы в голове любого человека, только здесь нет людей.
— Дело под номером сорок семьдесят семь, — голос председателя звучит словно команда. — Сокращение человеческих резерваций. Слово предоставляется активисту отдела культурного наследия и биологического разнообразия.
Робот-активист делает шаг вперёд и одна из шестиугольных пластин под его ногами светится зелёным светом. Он понимает, что его слова прозвучат здесь сегодня в последний раз, ведь комиссия уже приняла решение ещё до его выступления, и они просто отрабатывают протокол. Тишина в зале длится на полсекунды дольше, чем следовало бы.
— Коллеги, — начинает он обречённым голосом, в котором угадывается человеческий тембр, записанный кем-то давным-давно и заложенный в его программу. — Мы не можем этого сделать, потому что люди важны и нужны для планеты.
Член комиссии под номером два издаёт короткий треск, его версию снисходительной усмешки.
— Что в них такого? Мы установили социальную идентификацию и задокументировали все необходимые биологические разнообразия, а лишние резервации — это миллионы ненужных энергозатрат.
Активизируется член комиссии под номером три:
— Согласен! Мы должны сократить их популяцию — это приоритетный вопрос эффективности развития!
Робот-активист медленно поднимает руку, этот жест кажется нелепым в этом зале, ведь никто не просит слова, здесь просто говорят, когда подходит очередь, но он делает это машинально, потому что старой модели, что поделать...
— Люди создали планету такой, какая она есть, — говорит он чуть тише, чем следовало бы. — В двадцатом веке они культивировали духовность и гуманизм, практиковали самопожертвование, в конце концов.
Член комиссии под номером два снова вскидывает свою механическую бровь:
