Автор. А.Карст
Часть 1
Джаз всё играл. Тягучий, томный, с хриплым саксофоном, который захлёбывался в собственном стоне.
Вера стояла у стены, прижатая спиной к холодному бетону. Демид смотрел на неё так, будто видел впервые. Не как на архитектора, не как на женщину, которая три года пыталась выстроить их отношения по чертежу. А как на ту, которую он хотел разобрать на части, чтобы собрать заново.
— Ты дрожишь, — сказал он, проведя костяшками пальцев по её ключице.
— Это от холода, — соврала она.
Он усмехнулся. Шагнул ближе, и его тело — горячее, пахнущее глиной и потом — прижалось к ней.
— Врёшь.
Его губы коснулись её шеи. Медленно, почти лениво. А руки уже стягивали с неё остатки одежды. Вера не сопротивлялась. Она ждала этого весь вечер. Всю ночь. Все три года.
Когда он вошёл в неё, она вскрикнула — резко, громко, и этот звук смешался с музыкой. Демид не был нежным. Он брал её так, как работал с мрамором — грубо, сильно, с полной отдачей. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в висках, в каждом нервном окончании.
Вера вцепилась ему в плечи. Ногти впивались в кожу, оставляя глубокие полосы. Она кусала его губы, ловила его дыхание, стонала в такт движениям, которые становились всё быстрее, всё жёстче.
Он прижал её к стеклу. Холод прошёл сквозь спину, но тело горело. Стекло вибрировало от их ритма, от музыки, от города, который жил своей жизнью за их спинами. Им было всё равно.
Демид схватил её за волосы, запрокинул голову и прошептал в ухо хрипло, срываясь:
— Ты моя. Слышишь? Моя.
Вера выгнулась дугой, чувствуя, как внутри нарастает взрыв. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Только стон, только крик, который вырвался, когда она кончила — сильно, судорожно, теряя контроль над телом.
Демид вошёл в неё в последний раз, глубоко и резко, и замер, содрогаясь. Он уткнулся лицом в её мокрые волосы и выдохнул её имя.
Они стояли так несколько минут. Он внутри неё, она в его руках. Музыка играла. Город жил.
Потом он опустил её на матрас, притянул к себе и обнял. Она уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце — так же громко, как её собственное.
— Я люблю тебя, — сказала она.
Он ничего не ответил. Но его рука сжалась на её талии чуть крепче.
Они уснули. Сплетённые. Беззащитные.
А за стеклом, в пустоте 25-го этажа, она висела.
Девушка в коричневом пальто и чёрной водолазке парила за окном. Без страховки. Без опоры. Ветер не касался её. Волосы не шевелились. Она просто висела в воздухе, как марионетка, которую держат за невидимые нити.
Чёрные глаза без белков и зрачков смотрели на матрас, на спящих, на их руки, сплетённые во сне. Она видела их пульс. Тепло. Эйфорию, которая всё ещё витала в воздухе, смешанная с запахом пота и джаза.
