РАССКАЗ ВТОРОЙ:СИМФОНИЯ НОЧИ
Предисловие
Остров Санкориум всегда пах солью, гнилью и старыми молитвами.
Мы говорили, что море защищает нас, но на самом деле оно лишь медленно отрезало пути к бегству.
Наш правитель — имя его теперь произносят шёпотом, если вообще произносят — давно сгнил заживо. Корона вросла ему в череп, а пальцы были навечно испачканы золотом и кровью. Он продавал всё: законы, людей, сам остров. Александрия тянула к нам щупальца — иногда напрямую, иногда через осколки, через торговые дома, тайные договоры и чужие молитвы.
Но настоящий яд пришёл не с кораблями.
Леди Сиф.
Советник.
Чужачка.
Примяком из Старого Света.
Она говорила мягко, будто каждое слово было благословением. Но за её голосом скрывалась пустота, от которой болели зубы и трескались зеркала. С её появлением ночи стали длиннее, а тени — гуще. Люди начали пропадать. Сначала нищие. Потом дети.
А потом всё раскололось.
Сектанты вышли из подвалов и заброшенных храмов, словно всегда там ждали. Они пели — не хором, а какофонией, будто каждый слышал свою мелодию. Их песня разбудила Красную Хворь.
Она не убивала сразу.
Сначала кожа наливалась багровым, будто человек был изнутри залит вином. Потом начинались сны — одинаковые у всех: черное небо, колокол без языка и кровь, падающая вверх. Те, кто просыпался, уже не были прежними. Те, кто не просыпался, начинали петь.
Город захлебнулся.
Храмы закрылись. Стража сбежала или продалась. Правитель заперся во дворце, окружив себя печатями и ложью. Леди Сиф исчезла — или стала чем-то большим, чем просто женщиной.
А мы остались.
Меня зовут Тиль.
Я родился здесь и, скорее всего, здесь же умру.
Я один из детей Санкориума — тех, кто вырос на руинах и научился различать шаги в темноте.
Мне предстоит выяснить правду.
Не ради спасения — для этого уже слишком поздно.
А ради памяти.
Потому что если остров падёт, кто-то должен будет рассказать, как именно.
И когда ночью город снова начинает петь,
Я слушаю.
Арка 1: Из пламени костёр
Глава 1
Год 3250
Леди Сиф стояла на коленях перед Александром.
Ей было всего восемнадцать лет — слишком мало, чтобы нести на плечах грехи империи, и достаточно, чтобы понять: выбора у неё нет. Каменный пол зала впитывал холод, а тени от факелов тянулись к ней, словно пытались удержать.
Император был укутан в тёмный плащ с глубоким капюшоном. Лица его почти не было видно. Он уже готовился покинуть континент. Бегство, прикрытое словом «отступление».
Страх потери всей семьи оказался сильнее страха за империю.
Но даже в бегстве он оставался императором.
И потому — отдал приказ.
