Пролог
Лифт начинает закрываться перед носом, но я ускорилась и влетела в него, прижимая трубку к уху плечом. Мужчина у стенки убрал руку от панели и отвернулся спиной, но я увидела его лишь боковым зрением.
— Спасибо, — тихо поблагодарила его я и последовала его примеру, поворачиваясь лицом к створкам.
— Что там у тебя? — спросил Олег в трубке.
— Опаздываю на встречу, — недовольно отчиталась я и устало вздохнула: — Давай вечером поговорим?
— Насть, ты всегда переносишь наши разговоры на несуществующий вечер, — укоризненно заметил Олег. — Я прихожу домой, а ты либо на работе, либо спишь. Этот вечер все никак не наступит.
— Давай сегодня, — раздраженно бросила я. — Я постараюсь освободиться пораньше, и все обсудим…
— Я знаю, что лифт у тебя едет долго, — возразил он, не позволяя мне закончить разговор. — Мы можем обсудить хотя бы Настю? Ей нужна ты…
Я поморщилась и напряженно выдохнула.
— У меня складывается впечатление, что нам много всего нужно обсудить, — продолжил он. — Но подумай, пожалуйста, о том, чтобы проводить с ней больше времени. Когда-то мы договорились, что оставляем ее в нашей семье, и сначала мы справлялись. А теперь ты отдаляешься все больше и не хочешь об этом говорить.
Я сжала челюсти, чтобы не выплеснуть подкатившие к горлу раздражение. Мне захотелось огрызнуться, что я не брала на себя эту ответственность. Что я просто решила быть с ним, а он решил, что оставит племянницу себе — вот и все. Да, год назад это казалось само собой разумеющимся. Только перед глазами вдруг пробежал этот год, как один миг.
Я все это время рвалась на части между работой и домом и ничего категорически не успевала толком. В какой-то момент напряжение дома достигло такого пика, что я начала сбегать на работу. Почему? Не знаю. Я точно знала одно — на работе мне было лучше. Я будто выныривала из какого-то тумана, когда приходила в клинику — мне нравились люди, нравились обязанности, нравилось осознавать, что я продолжаю дело, которое когда-то начал Радислав… Но я все меньше понимала, когда этот роман с Олегом превратился в это удушающее существование.
— Настя плохо без тебя засыпает, — слышала я его голос, но говорить не хотелось. Все больше хотелось отбить звонок без объяснений.
Проблем у Насти было много. Только Олег отказывался это признавать. Настя так и не заговорила толком после выписки из больницы. Ребенок остался глубоко травмированным, но Олег считал, что обстановка в семье ее вылечит, и со временем она придет в себя — заговорит, перестанет висеть на мне все время, когда я дома, начнет общаться со сверстниками и ходить в начальную школу, как все дети…
