РАЗРУШИТЕЛЬ
ПРОЛОГ
Тот, кто остался
1.
Ковалев въехал в зал на инвалидной коляске, и звук резиновых колес о полированный бетон разнесся под высокими сводами, как выстрел.
Звук был неправильным. Слишком громким для такого помещения, слишком резким для такой торжественной обстановки. Акустика зала, рассчитанная на торжественные речи и аплодисменты, превратила шорох шин в нечто агрессивное, почти угрожающее.
Ковалев не смотрел по сторонам. Он знал, что увидит. Знал до того, как открылась дверь. Знал еще вчера, когда собирался на этот допрос. Знал неделю назад, когда получил повестку. Он знал всё. Потому что рой знал всё. А рой был в нем.
Зал заседаний Межзвездного комитета по чрезвычайным ситуациям был спроектирован в эпоху, когда люди еще верили в величие архитектуры. Колонны из полированного гранита, привезенного с Земли — настоящего, не синтетического, добытого в карьерах Урала и обработанного руками мастеров, которых уже не осталось. Потолки высотой в два этажа — чтобы любой, кто войдет, почувствовал себя маленьким и ничтожным. Гербы всех космических держав на стенах — Объединенной Земли, Марсианской Федерации, Пояса астероидов, Лунного содружества — все это должно было внушать уважение, напоминать о могуществе человеческой цивилизации, расползшейся по Солнечной системе, как плесень по хлебу.
Колосс на глиняных ногах, — подумал Ковалев. — И глина уже трещит.
Но Ковалев смотрел на этот пафос пустыми глазами. Он видел за колоннами трещины — микроскопические, незаметные для обычного взгляда, но отчетливо видимые для его серебристых зрачков. За гербами — пыль. Тонкий слой, который уборщики не вытирали годами. За величием — усталость. Человечество устало. Оно не знало этого еще — но Ковалев знал. Он видел конец. И начало.
Теперь он видел всё.
Остановился в центре зала, под прямым светом галогенных ламп. Свет бил в лицо, высвечивал морщины, провалы под глазами, седые волосы — их стало больше после Регис-3, хотя прошло всего полгода. Он выглядел на шестьдесят. Ему было сорок два.
— Лейтенант-инженер Ковалев, Алексей Павлович, — объявил помощник председателя, молодой человек в слишком тесном мундире. Мундир был новым, с иголочки, но сидел плохо — перекошенный воротник, слишком короткие рукава. Помощник явно взял его напрокат или одолжил у старшего коллеги. — Прибыл для дачи показаний.
Голос помощника дрожал. Он смотрел на Ковалева с выражением, которое трудно было определить — страх? любопытство? отвращение? Все вместе. Ковалев привык. Все так смотрели. Полгода назад он был просто инвалидом с ампутированной ногой. Теперь он был чем-то другим. Не человеком. Не монстром. Тем, кто пережил то, что никто не должен пережить.
