ПЕРВЫЙ СТРАННИК
ПРОЛОГ
Орбитальная обсерватория «Лагранж-2»
Доктор Лена Саркисян, 34 года
12 февраля 2100 года, 04:17 по Гринвичу
Она не поверила своим глазам — и это было её первой ошибкой. Вторая случилась через три секунды, когда она решила, что спектроанализатор дал сбой.
Спектральный анализ упал на рабочий стол с пометкой «АНОМАЛИЯ: КРИТИЧЕСКАЯ СКОРОСТЬ», которая мигала алым, как сигнал бедствия. Лена отхлебнула уже остывший кофе — горькую, тёплую жижу, которая должна была держать её в сознании последние восемнадцать часов. Кофе давно превратился в химию: синте-суррогат с кофеином и добавками для бодрости, который оставлял на языке привкус металла. Автоматическая система оповещения завыла в наушнике тихо, но настойчиво: «Внимание, неопознанный объект. Внимание».
Она не отключила звук. Впервые за три года работы на «Лагранже-2» она не нажала кнопку «отбой». Просто замерла, глядя на экран, где разворачивалось нечто, чего не должно было существовать по законам физики, которые она изучала в университете, которые преподавала студентам, которые защищала в диссертации.
Объект шёл прямо из пояса Койпера — той самой холодной окраины Солнечной системы, где миллионы ледяных глыб дрейфуют в темноте, ожидая, когда гравитация гигантов столкнёт их внутрь. Но этот объект не дрейфовал. Не подчинялся баллистике. Не летел по инерции. Он тормозил.
Лена отставила кружку, нажала несколько клавиш, вызвала данные за последние шесть часов. Траектория пересчитывалась каждые пятнадцать минут — стандартная процедура для всех объектов, пересекающих границу Солнечной системы. Объект уменьшал скорость ровно на двести метров в секунду каждый час. Идеально линейно. Погрешность — ноль целых две тысячных процента. Такое невозможно для естественного объекта. Невозможно даже для искусственного, если только его создатели не владеют технологией, которая делает наши учебники физики детскими сказками.
— Это бред, — прошептала она. Голос прозвучал глухо в пустой капсуле.
Но цифры не врали.
Она переключилась на данные радиотелескопов — трёх независимых систем: земной «Аресибо-2», лунной «Тихо-Скай» и марсианской «Олимп-радар». Все три показывали одно и то же. Фон в направлении объекта был аномально тихим — словно кто-то выедал из эфира все частоты. Не глушил — выедал. Аккуратно, методично, слой за слоем, как хирург, удаляющий опухоль. Сначала любительские УКВ-станции, которые вещали музыку и новости. Потом сотовые частоты — миллиарды разговоров, сообщений, видео. Потом военные радары — зашифрованные, скачкообразные, но всё равно уязвимые. Потом глубоководные навигационные системы, которые использовали сверхдлинные волны.
