– Это в какой-то степени даже романтично, – Тесс гладила его по волосам и смотрела в глаза.
Они лежали на их недавно собранной кровати, в спальне новой квартиры. Вокруг горели свечи, а на окнах и полах лежали пледы. Их квартиру пока еще не подключили к сети отопления и Лей-генераторам – праздники же. Все были заняты. А владелец доходного дома не знал Арда, так что управляющая и по совместительству консьерж госпожа Наковская не спешила выдавать ключи незнакомцу. Пусть и добросовестно предоставившему все необходимые документы и оплатившему аренду вместе с депозитом.
Несколько несложных чар Арди сохраняли тепло, не позволяя жару уходить через стены и оконные откосы, но этого все равно не сильно хватало. А как показывала практика, городские дома, несмотря на то что сложены из кирпича, зимой весьма уступают бревенчатым срубам с каменными печами. В те, разумеется, моменты, когда не работало центральное отопление и генераторы.
– Да, свечи добавляют атмосферы, – улыбнулся Арди, запуская пальцы в ее огненные рыжие волосы.
Тесс засмеялась и несильно прикусила его за плечо.
– Я не про твои усилия сберечь наш комфорт, – засмеялась его без двух недель жена.
Жена… какое удивительное, странное и непривычное слово. Интересно, поменяется ли ощущение от него после свадьбы?
– А про то, что до церемонии осталось ровно две недели, а ты сбегаешь ровно до назначенного часа, – закончила свою мысль Тесс.
За окном по-прежнему кружился снег. Сверкали редкие вспышки взрывающихся в небе шутих, и нет-нет да доносились выкрики все еще празднующих горожан.
– Организатор уже почти все сделал, – попытался защититься Ардан, вспоминая письма и отчеты посоветованного ему организатора подобных мероприятий.
Как бы это странно ни звучало, но ни у Арда, ни у Тесс не оставалось времени заняться собственной свадьбой. Удивительная штука – суетная жизнь Метрополии.
– Тоже верно, – согласилась Тесс и, отстранившись, раскинулась на смятых простынях. – А я сама едва ли не со сцены к алтарю пойду. Последний спектакль закончится в полночь тринадцатого дня, а церемония – в восемь часов вечера четырнадцатого.
Восемь часов вечера четырнадцатого дня – время, когда там, за океаном, в пустыне Аль’Зафиры, зажигается первая и самая яркая звезда восточного небосклона. Так в религии Светлоликого и стали отсчитывать их День Света. Время, когда заново рождается свет. Затем, когда религия распространилась на весь мир, праздник в каждой из стран людского рода принял свой собственный окрас.
В Галессе, а затем и в Империи Новой Монархии, праздник переродился в Фестиваль Света. И именно за ночь до него – накануне четырнадцатого числа – должен был завершиться Конгресс. Разумеется, длился тот не один, не два дня и даже не неделю. Немногим дольше. И разумеется, никого в Черном Доме не волновало, когда там женится один из сотрудников.
