ГЛАВА 1. ИСПОВЕДЬ
Только я потянулся к ручке двери фургона, собираясь покинуть это чертово место, как за моей спиной послышался рёв Акито. Я обернулся на его крик, от которого задрожал воздух.
Акито пытаясь остановить закрывающиеся двери лифта, смотрел на меня. Его лицо исказилось от ужаса. Он не успел сдвинуться с места.
Три глухих хлопка. Удар в спину, будто кувалдой. Моё тело дернулось, ноги подкосились. Я упал на холодный бетон лицом вниз.
Потом вновь крик, словно ошпаренный.
Я краем глаза увидел, как он остановил автоматом двери лифта. Видел, как он вырвался наружу. Потом – оглушительную стрельбу, взрывы, звон бьющегося стекла. Он нёсся по этому гаражу, как буря. Стрелял, метал гранаты, прыгал по крышам машин. Не давал андройдам поднять головы. Я слышал и видел весь этот ужас эмоций, лёжа в луже собственной крови. Такой молодой, а уже сражается, как воин с сорокалетним стажем. Моя гордость.
Через пару мгновений, которые я уже слабо помню, он был рядом. Его руки дрожали.
– Пап! Держись!
Я пытался говорить, но изо рта хлынула кровь, густая и тёплая. Я видел его лицо, видел слёзы, грязь и безумие в его глазах.
– Нет, нет, нет… – бормотал он, давя ладонями на мои раны. Кровь сочилась сквозь его пальцы. – Говори со мной! Не закрывай глаза!
– Сынок… – с силой прохрипел я. Каждое слово кипятком обжигало мои лёгкие. – Всё… Всё, Акито…
– Молчи! – крикнул он, и его голос сорвался. – Держись! Ты не можешь меня оставить! Мама… сёстры…
Он прижался лбом к моему плечу. Его тело тряслось от рыданий.
Я попытался поднять руку, хотел дотянуться до его головы, но упала, как плеть.
– Оставь меня… – прошептал я. Воздух свистел в груди. – Беги к своим… Потом к маме… Скажи… что я люблю…
Он схватил мою руку, прижал к своей теплой щеке.
– Пап, нет… Пожалуйста…
Последние силы уходили из меня. Я смотрел на него. Моего мальчика. Такого сильного, такого яростного, каким я его не знал.
– Ты… сильный… – хрипел я. – Будь за них… горой… За всех… Живи, сынок… Ради близких…
В глазах темнело, прерываясь на маленькие, разноцветные вспышки, звуки словно отдалялись от меня раздаваясь эхом. Его голос, его плач – всё это тонуло в нарастающем низком гуле. Казалось я слышал, как по моим сосудам течет останавливающаяся кровь.
Боль тихо ушла. Остался только холод, ползущий изнутри, от кончиков пальцев рук и ног.
Последнее, что я смог почувствовать – это тепло его руки, сжимающей мою.
А потом… только тишина и безграничная темнота.
И тут я подумал… правильно ли я всё сделал? Ведь по правде говоря, мы врем тем, кого любим. Не чтобы спасти их, а чтобы отсрочить тот миг, когда они увидят нас настоящих.
