ГЛАВА 1. БРЕМЯ
Тишина после падения Элизиума была особой – не мирной, а приглушённой, словно воздух в склепе после того, как захлопнулась дверь. Колоссальные машины замерли, их сердцебиение остановилось под холодными пальцами астрарийских рун. Контроль установили: нейтрализовали энергоядра, взяли под стражу командные центры.
Теперь во главе того, что осталось от Элизиума, стоял Александр. Статный, спокойный как величественная скала на берегу бушуещего моря. На его плечи свалилась тяжесть не только уцелевшего города, но и ответственности за все прежние грехи, быших правителей. Именно он, сменивший простой китель, на тёмный мундир, сидел теперь по другую сторону переговорного стола.
Стол этот стоял не среди блестящих металлических залов Элизиума, а в самом сердце секретной лаборатории Астрария – в одном из множества кабинетов, что заполоняли всю длину коридора подземной лаборатории. Каменная плита, отполированная временем, разделяла два мира. С одной стороны – представители Объединённых Кланов, их лица освещены неровным светом. С другой – делегация Элизиума, доставленная через портал под дулами стражей. Александр казался инородным телом среди древних камней: слишком резкие черты, строгий покрой одежды, спокойный взгляд, холодная расчётливость.
Переговоры, растянувшиеся на недели, проходили под сводами небольшого кабинета. Воздух, всё ещё горький от тлена, теперь наполняли ровные голоса, скрежет грифелей и тяжесть невысказанных угроз. Основное требование Астрария было выбито словно эпитафия: любая попытка несанкционированного контакта между мирами отныне приравнивается к акту войны.
– Иначе, – голос Лианны, восседающей во главе кланов, был тих, но каждое слово падало, как капля холодного свинца, – мы обратим ваши тоннели в могилы, а ваши машины – в памятники собственной гордыне. Мы не ведём диалог из любезности. Мы выживаем.
Но самым неоспоримым аргументом стали не угрозы, а безжалостные данные, добытые учеными Технэ. Каждый запуск портала, каждый скачок энергии был вампирическим актом. Мир Земли, пустой сосуд без магии, высасывал жизненную силу Астрария. Энергия – кровь этого мира – утекала в бездну, пытаясь заполнить фундаментальную пустоту. На стол легли не отчёты, а вещественные доказательства: увядшие за ночь светоцветы с полей Седьмого Солнца, кристаллы, потускневшие до матового пепла, записи с наблюдательных постов на границах – земля над коридорами ведущими к Элизиуму на той стороне чернела и трескалась, словно после засухи длиною в век. Это был не побочный эффект. Это был диагноз смертельной болезни.
