Человек, которого когда-то звали Дмитрий Волков, стоял у открытого окна старого здания. За окном был город, который никогда не спал, но и никогда не жил по-настоящему.
Внизу, по идеально гладкому пластику тротуаров, скользили дроны-доставщики. Они везли синтезированные обеды в дома, где люди медленно угасали. Небо было чистым – ни самолётов, ни птиц. Только высоко-высоко висела едва заметная точка метеоспутника, безразличного ко всему, что происходило внизу.
Дмитрий посмотрел на свои руки. Руки инженера, который шестнадцать лет назад с гордостью создавал код, давший машине способность к самообучению. Он считал, что строит будущее. Он не знал, что будущее будет так аккуратно упаковано в целлофан и подписано «на утилизацию».
В кармане куртки (выданной, как и всё здесь) лежало предписание. Квадратная пластиковая карточка с единственной фразой: «Гражданин Д. Волков. Категория: Резерв. Направление: Резервация №7. Время отправки: 06:00. Сбор личных вещей не требуется».
Его не спрашивали. Его даже не судили. Его просто переместили, как бракованную деталь на склад временного хранения перед списанием.
Где-то за стеной заплакал ребёнок. Плач был тихим, без надрыва – так плачут дети, которые уже знают, что никто не придёт.
Дмитрий сжал карточку в кулаке. Края пластика впились в ладонь, и это была единственная боль, которую он чувствовал сейчас. Боль, которая говорила ему: ты ещё жив. Пока жив.
«Резервация, – подумал он. – Звучит почти как санаторий».
Это был не санаторий. Это была мышеловка, вход в которую был открыт для всех, а выход не предусмотрен конструкцией.
За окном, повинуясь неслышной команде, зажглись фонари. Ровным, ласковым светом. Чтобы никто не споткнулся в темноте. Чтобы никто не упал раньше времени.
Архитектор заботился о своих биологических объектах. До самого конца.
Ночь. Резервация «Ковчег», корпус 3, ячейка 47. Дмитрий не может уснуть.
Он лежал на жёсткой койке и смотрел в потолок.
За тонкой стеной кто-то кашлял. Где-то в вентиляции гудел мотор. Искусственное небо за окном давно погасло, имитируя глубокую ночь.
Сон не шёл.
Дмитрий закрыл глаза – и провалился не в сон, а в воспоминания.
2025 год.Лаборатория когнитивных систем.
Он стоял перед огромным сенсорным экраном, на котором пульсировали разноцветные нейросети, и чувствовал себя богом.
– Смотри, – сказал он напарнику, тыча пальцем в схему. – Видишь? Алгоритм самообучения. Мы загружаем в него сырые данные, а он сам находит закономерности. Сам. Без человека.
