Спустя много лет Кира Алексеевна вернулась в свой родной город. Она уговорила мужа переехать в N, так обосновав все преимущества жизни там, что у супруга не осталось и сомнения, что нужно переезжать.
И вот она бежит, опаздывая, в школу, в которой училась сама и в которой теперь преподает английский язык. Путь ее пролегает мимо дома, в котором прошло детство. Он до сих пор стоит, ему более шестидесяти лет, но выглядит он бодро. А что станет с кирпичной сталинкой, стены которой почти семьдесят сантиметров толщиной?
Кира Алексеевна снова любуется домом, где прошло детство, и с горечью смотрит на его торец, в котором располагается нотариальная контора. Она несколько раз заходила в эту контору, здесь и была бабушкина квартира, Кира жила в ней вместе с родителями и старшей сестрой до четырнадцати лет.
Замечтавшись, женщина шагает на дорогу, не посмотрев по сторонам. Визг тормозов, глухой удар, и вот она в слишком быстром темпе падает навзничь, свет меркнет.
Очнулась Кира от отвратительного запаха. Ну, конечно, добрые люди подсунули ей нашатырь. Кира посмотрела на всех мутным взглядом и с удивлением заметила, что женщина, склонившаяся над ней, одета в старомодное платье из детства Киры, хотя она не старая.
И вот еще одна тоже в блузке старого фасона, и прическа у нее «сессон». Как умоляла Кира маму, чтобы ее подстригли под эту модную стрижку, но мама молча указывала Кире на папу, сидящего в кресле и читающего газету, тем самым давая понять: с этим вопросом только к нему! Но к папе Кира даже не подходила. А зачем? Он никогда не разрешит подстричься. И вот совсем молодая женщина с этой древней стрижкой.
– Как вы себя чувствуете? – спросила еще одна женщина, постарше других тоже очень смешно-старомодно одетая.
– Она, наверное, не понимает! Иностранка вроде как! Гляньте, какая у нее одежда! Точно иностранка.
– How do you feel? – вдруг прозвучал вопрос от одной из дам.
Две другие посмотрели на нее с удивлением и уважением. Услышав достаточно неплохой английский, Кира, будучи учителем, машинально ответила:
– I feel great, thanks.
– Она чувствует себя хорошо, – перевела дама для двух других, видимо не понимающих английский.
– Точно иностранка! – ошеломлено проговорила та с «сессоном».
Кира потихоньку приходила в себя, она ничего не понимала. Женщины помогли ей подняться.
– Спроси у нее, куда ей нужно. Дойдет ли сама?
Женщина спросила. Чтобы поддержать выбранную тактику, Кира ответила:
– I’m fine. Thanks a lot.
Кире помогли подняться, она огляделась вокруг. Вроде бы все также, но что-то все-таки выглядит не как обычно. Нет машин, а ведь улица Дежнева очень оживленная. Нет двух магазинчиков в серой четырехэтажке рядом с бабушкиным домом. Нет елей, высаженных в прошлом году вдоль обочины. Зажмурив глаза, Кира развернулась к бабушкиному дому, медленно открыла. Нет нотариальной конторы, есть бабушкины окна: два окна вдоль дороги и три в торце дома. Кира посмотрела на окошко своей спальни, стекло форточки треснуто. Это она в мае 1977 года неудачно кинула камушек, хотела так позвать сестренку Лику на улицу. Новое стекло вставили только два месяца спустя, в июле.
