Золотистый песок сверкал под белым солнцем. В его лучах раскаленная пыль пустыни казалась россыпью золотого снега. Воздух над землей дрожал от зноя. Поселение выглядело так, словно с трудом выросло из самой этой растрескавшейся земли — низенькие, слепленные из глины и ржавых остовов старых фургонов дома топорщились во все стороны хаосом труб, торчащих антенн и гниющих проводов. Но для детей, сидевших в пыли, это было лучшее место на земле.
Детские руки увлеченно выкапывали из трещины крупный корень со множеством отростков. Мальчик с горящими золотом на солнце темными волосами выглядел куда старше своих семи лет: долговязый и худой, с крупными руками и странной, чуждой выживающему миру безмятежностью во взгляде. На его шее, поверх потрёпанной одежды, болтались веревочки с нанизанными косточками, острыми камушками и парой пустых склянок с жестяными крышками. Склянки тихо позвякивали при каждом движении, словно отсчитывая время.
Рядом, затаив дыхание, сидела его младшая сестра. Ей было около трех лет, и на ее детском личике уже проступали признаки наследственной болезни: темное пятно омертвевшей кожи вокруг правого глаза, который сиял неестественным ярко-голубым светом, резко контрастируя с обычным серым цветом левого…
— Братик… зачем ты копаешь корешок? — спросила девочка. — Это для мамы, — серьезно ответил мальчик. Девочка наклонилась ближе. — Оооо! Какой большой! И волосатый! — с восторгом захихикала она, замахав ручками. — Живорост, — светло-голубые глаза мальчишки вспыхнули азартом.. — я раздавлю его. Вот так! — он пару раз ударил кулаком о ладонь и с заговорщической улыбкой подмигнул сестре. — Мы принесем маме кислый сок, и она поправится!
Он с блаженным вздохом откинулся назад и сел рядом с сестрой прямо на песок, вытягивая гудящие ноги и шевеля пальцами. — Ууфф… как же ноги устали… — пробормотал он.
Ветер ласково растрепал волосы мальчика и девочки. Когда Суорн открыл глаза и посмотрел вдаль, на барханы, он увидел знакомую фигуру. Это был их отец, потомственный глава местных рейдеров. Высокий, массивный мужчина, увешанный оружием, медленно брел к их хибаре. Он шел, опустив голову и странно шатаясь…. Его лицо было густо-красным, а глубоко посаженные мрачные глаза смотрели вперед невидящим взглядом. В руке он крепко сжимал горлышко бутылки.
— … папа какой-то грустный… — растерянно заметила девочка.
