Глава 1. Короткое замыкание быта
Лампочка в коридоре моргала уже третью неделю.
Владислав шёл на этот вызов как на казнь — не потому, что лень, а потому, что знал: заменишь одну, через два дня перегорит соседняя. Бесконечная белка в колесе. Тридцать пять лет, а жизнь похожа на короткое замыкание: всё то же самое, только искрит сильнее с каждым годом.
— Вла-а-ад! — голос старшей медсестры Марьи Ивановны пробивал бетонные стены лучше перфоратора. — Ты где ходишь? У нас в процедурной свет моргает, бабки пугаются!
— Иду, иду, — буркнул он, затягиваясь сигаретой у запасного выхода.
Последнюю затяжку сделал глубоко, с каким-то даже отчаянием. Выдохнул дым в серое небо. Больница стояла на окраине посёлка Городище — сто пятьдесят домов, магазин, школа, клуб, который уже пять лет как не работал, и эта двухэтажная коробка из силикатного кирпича, где люди рождались, болели и умирали. А он менял лампочки.
— Электрик, блин, — сказал он сам себе и затушил окурок в жестяную банку из-под тушёнки.
В процедурной его уже ждали. Три бабки на кушетках, врачиха Ирина Сергеевна с вечно недовольным лицом и та самая лампочка — старая, советская, с жёлтым цоколем. Она моргала в ритме, похожем на азбуку Морзе: короткая-короткая-длинная. Как будто звала кого-то.
— Щас, — сказал Влад, стянул куртку и полез на табуретку.
— Осторожнее только, — проворчала Ирина Сергеевна. — Там розетка искрит.
— Розетки не искрят, — привычно ответил Влад. — Это контакт отошёл.
Он выкрутил лампочку, вкрутил новую. Свет загорелся ровно, без моргания. Бабки одобрительно закивали.
— Золотые руки у парня, — сказала одна, та, что в синем халате. — А женат ты?
— Не успел, бабуль, — усмехнулся Влад.
— А ты успевай. Время-то идёт. Вон, мне семьдесят пять, а я помню, как в войну…
Влад не дослушал. Вышел в коридор, достал новую сигарету, но не закурил — завертел в пальцах. Мысли полезли тяжёлые, как ртуть.
«Что я вообще делаю? — подумал он. — Встаю в шесть, еду на работу, меняю лампочки, чиню щитки, розетки, паяю провода. Вечером — ужин, сто грамм для аппетита, сериал, спать. И так десять лет. И ещё двадцать пять до пенсии. А потом — гроб. И ради чего?»
Он засунул сигарету обратно в пачку. Не хотелось.
В коридоре запахло борщом — это из столовой тянуло. Влад пошёл на запах, потому что делать всё равно было нечего: вызовов больше нет, щитки все проверил, заземление в подвале в порядке. Даже скучно стало.
— Влад! — окликнул его участковый терапевт Коля Смирнов, молодой ещё, в очках с толстыми стёклами. — Ты в шестую палату зайди, там мужик один жалуется, что свет в ночнике не работает. Давно лежит, скучно ему, читать хочет.
