Тьма вокруг была густой, почти осязаемой, как остывающий кисель. Воздух пах мокрой землёй, прелой листвой и чем-то металлическим — так пахнет страх, когда он каплями проступает на висках.
Я шла, почти втираясь плечом в холодную шершавую стену какого-то бесконечного, слепого здания. Справа от меня тянулась глухая полоса кустов. Их голые ветки задевали лицо, оставляя резкие хлёсткие царапины, но я не чувствовала боли. Всё моё существование сейчас сузилось до одной-единственной точки — до свёртка, который я прижимала к груди.
Мне доверили его. Любой ценой. Спрятать, сберечь, исчезнуть.
Он был тяжёлым и пугающе неподвижным. Под плотной тканью не угадывалось ни единого движения, ни ровного вздоха, которые бывают у спящих детей. Мысль о том, что я несу мертвеца, ледяной иглой сидела в подсознании, но размышлять об этом было некогда. Паника, тёплая и удушливая, подступала к горлу, и я силой загоняла её обратно. «Главное — найти укрытие. Сейчас важно только это».
Впереди, в серой дымке, послышались голоса. Грубые, хриплые, уверенные. Четкие шаги тяжёлых армейских ботинок дрожью отдавали в подошвы моих кроссовок.
— Органы контроля, — пронеслось в голове, хотя я понятия не имела, кто они и что это за контроль. Офицеры. Полиция порядка. Те, от кого нет спасения, если тебя поймают со свёртком.
Сердце сделало бешеный кувырок и застряло где-то в гортани. Кусты казались слишком куцыми, просветы между ветками — огромными. Мне нужно было место, где темнее всего. Туда, где мрак скроет нас обоих.
Шаги приближались. Я рванулась к ближайшему нагромождению ветвей, рухнула на колени, едва не взвыв от удара о какой-то корень, и сжалась в комок. Сверху я натянула фиолетовое флисовое покрывало, в которое была укутана сама. Зажмурилась. Если накрыть голову, если уткнуться носом в сырую землю и не дышать, мир, возможно, забудет о моем существовании. Фиолетовое в темноте станет чёрным. Тьма поглотит нас.
Я замерла, считая удары собственного пульса. Раз. Два. Три...
Мир взорвался светом.
Это произошло мгновенно, без предупреждения. Тьма рассеялась, уступив место режущему, белому, стерильному сиянию, от которого даже сквозь закрытые веки полыхнуло красным. Накатила резкая тошнота, потому что земля под моими коленями… поехала.
Пространство вокруг пришло в движение со странным, утробным скрежетом металлического механизма. Куст исчез. Земля исчезла.
Я лежала, распластавшись, на жесткой деревянной поверхности — огромном грузовом палете. Моё убежище превратилось в тележку, которую кто-то неспешно вёз вперед.
