– Девушка, миленькая, ну сколько можно-то? – зрелая женщина в строгом черном пиджаке устало выдохнула. – Я же сказала – мест нет!
– Но мне очень надо! – стиснула зубы, предприняв последнюю попытку решить жилищный вопрос легким путем. – Мне жить негде, понимаете?
– Вы меня вообще слушаете? Мест нет. Совсем-совсем нет, прям ни одного нет, даже в самой маленькой комнатушке нет! Раньше надо было приходить, дорогая моя!
– Раньше… Да кто бы знал, – пробормотала я, наконец, отчаявшись договориться.
– Студенты уже заезжают, селятся, все комнаты заняты… – чуть мягче добавила она, видимо, заметив отчаянье в моих глазах. – Я занесу вас в список ожидающих, если кто-то откажется, будет возможность получить место. Напомните, как вас зовут?
– Виктория, – кивнула понуро, размышляя, что делать дальше. – Виктория Холмогорова, факультет журналистики, первый курс. Спасибо.
Она, кажется, что-то ответила, но я не расслышала, спешно покидая стены университета. Погода словно подстраивалась под мое паршивое настроение – унылый моросящий дождь, полупрозрачный туман и ощущение полной безысходности. Правда, природа, скорее, немного грустит, потому что лето подходит к концу, а вот у меня причины посерьезнее…
Привычным движением собрала светлые локоны в мягкий пучок на затылке и спрятала под капюшон толстовки. Плечо противно ныло от тяжелого рюкзака, ноги гудели, но денег не так много, чтобы позволить себе роскошь вроде такси. Глянула на часы и не сдержала тяжелый вздох. Почти восемь вечера, а я все еще не знаю, где мне ночевать. Возвращаться в родную уютную трешку мне запретили, внезапно получить комнату в студенческом общежитии не удалось, а денег на съемное жилье у меня нет…
Единственный приемлемый вариант – попроситься на недельку к соседке, Марье Васильевне. Может не откажет? Стеснять крайне милую излишне интеллигентную старушку желания совсем нет, но деваться некуда. Мне нужна хотя бы неделя. Одна неделя, чтобы прийти в себя, найти работу, которую получится совмещать с учебой, подыскать недорогую комнату для съема…
Бред. Это просто какой-то бред. За несколько суток вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, а я даже думать не могу этой самой головой. Да и делаю, кажется, все по инерции лишь потому, что так надо. Дышу, хожу, пытаюсь решать какие-то проблемы, когда хочется только одного – рыдать. Спрятаться от этого жестокого мира, зарыться с головой в одеяло и рыдать. Сутками на пролет.
А лето так хорошо начиналось! Экзамены на высший бал, золотая медаль за отличные отметки в школе, бюджетное место в приличном университете, планы на будущее и… август. Худший, в моей жизни. Единственного близкого человека больше нет. Врачи разводили руками, ссылаясь на преклонный возраст деда, но я знала, что дело вовсе не в нем. Для своих семидесяти, дедуля был бодр, активен и весел. Всегда. Четкий режим дня, пешие прогулки, книги, чтобы мозг работал, правильное питание, медосмотр каждые полгода, а потом странные боли в груди, неделя стационара, реанимация и… Будто ждал моего совершеннолетия, чтобы я, не дай бог, не оказалась в детдоме. Дождался.
