Глава 1. «47 часов»
Небо над городом было чужое.
Не потому что серое или низкое – оно было разметано тонкими, почти невидимыми линиями, как чертёж на кальке. Макс моргнул и увидел их снова. Линии не исчезали. Они шли через облака, через высоту, через воздух, и упирались в землю там, где никто их не рисовал.
Система всегда любила метки. Но это было не от неё.
– Сколько? – спросил Молчаливый, не поворачивая головы.
Макс сжал пальцы на рукояти меча. Символы на лезвии светились ровно, без дрожи. Удобная ложь: будто всё под контролем.
Он вызвал интерфейс.
Текст не вспыхнул, как раньше, не упал перед глазами. Он словно проступил на поверхности воздуха, как налёт на стекле.
ВРЕМЯ ДО УЗЛА-1: 47:12:08
ЛИЧНОСТЬ: 26%
СИНХРОНИЗАЦИЯ: 71%
Макс на секунду перестал дышать. Он уже видел падение личности. Но теперь это было не ощущение, не внутренний холод – это было число, которое система готова была подписать кровью.
– Сорок семь часов, – сказал он. Голос прозвучал нормально. Слишком нормально.
Кира подняла взгляд. Её зрачки были расширены, будто она смотрела на свет, хотя света не было.
– Двадцать шесть? – тихо спросила она. Не про время. Про него.
Макс кивнул. И кивок отдался болью в затылке, как если бы там была чужая рука.
Молчаливый провёл пальцем по бетону и оставил на нём тонкую линию. Потом стёр. Он делал так каждый раз, когда думал: как будто проверял, остаётся ли мир твёрдым.
– Контур? – спросил он.
Макс снова посмотрел на небо. Линии стали толще, когда он сосредоточился. Он понял: они не в небе. Они в его восприятии. Кто-то наложил сетку на саму картинку мира.
– Да, – сказал он. – Он размечает.
Слово «он» само выскользнуло. Контур не был существом. Но то, что пришло, было достаточно цельным, чтобы мозг искал в нём личность.
Они стояли у края разрушенного квартала, где асфальт был вспучен взрывами и корнями, а окна домов смотрели пустыми глазницами. Дронов не было видно. Это пугало больше, чем красные огни.
– Правила? – спросила Кира.
Макс не хотел говорить. Каждое слово про правила – это признание, что ты в игре.
Но они уже были в ней.
– Контур не охотится как дроны, – сказал он. – Он проверяет. Он сравнивает. Он ищет расхождение между тем, что должно быть, и тем, что есть.
– И наказывает, – добавил Лёша из тени. Его голос был глухой, как из подвала.
Макс не ответил. Он вспомнил, как в книге третьей время срезало девять часов за четыре секунды ошибки. Тогда это казалось исключением. Теперь это было правилом мира.
Он почувствовал, как под кожей, в районе ключиц, что-то сдвинулось. Как будто невидимый браслет подтянулся.
