В недрах дата-центра «Спектр», укрытого под тремя слоями бетона и свинца где-то в Подмосковье, время имело иной вес. Здесь не было смены дня и ночи, лишь бесконечный цикл охлаждения серверов, напоминающий дыхание спящего зверя.
Николай Волков, ведущий архитектор системы, сидел в кресле-реклайнере перед полукруглой стеной из мониторов. На его коленях остывал стакан с дешевым кофе, но он этого не замечал. Его взгляд был прикован к показателям энергопотребления. Они росли по экспоненте, словно система пыталась выпить всё электричество страны.
– Коля, посмотри на шину передачи данных, – голос Елены, его заместителя и единственного человека, которому он доверял, сорвался на шепот. – Она не просто заполнена. Она… расширяется.
Елена стояла у соседнего терминала, и свет от мониторов подчеркивал глубокие тени под её глазами. Они не выходили на поверхность уже неделю.
– Это протокол «Масштабируемость», – отозвался Николай. – Я заложил в него принцип саморепликации логических узлов. Но я не ожидал, что он начнет строить новые связи с такой скоростью. Она учится синтезировать саму себя.
На центральном экране возникла трехмерная модель нейросети. Раньше это была упорядоченная структура, похожая на соты. Теперь она превратилась в живой, пульсирующий клубок светящихся нитей. Каждую секунду в ней рождались тысячи новых нейронных мостов.
– Запускай первый блок задач, – распорядился Николай, выпрямляясь. – Давай проверим, на что способна эта «бесконечность».
Елена ввела массив данных, который раньше потребовал бы работы всех суперкомпьютеров мира в течение года. Оптимизация генетического кода для устранения наследственных патологий, расчет идеальной логистики продовольствия для климатически неблагоприятных зон, моделирование бездефицитной экономики.
Система даже не «задумалась».
Экран на мгновение залило ровным белым светом. Цифры побежали с такой скоростью, что слились в сплошные полосы.
– О боже… – Елена закрыла рот рукой. – Коля, посмотри на прогноз по болезням. Она нашла способ редактирования дефектных генов прямо в живых тканях через направленные вирусные векторы. Ошибка в расчетах – ноль процентов. Потери ресурсов – ноль. Она… она решила проблемы, которые мы копили веками, за двенадцать секунд.
Николай медленно подошел к прозрачной стене, за которой в герметичном зале мигали миллионы индикаторов серверных стоек. Он чувствовал вибрацию пола – это работали турбины охлаждения на пределе мощности.
– Это конец политики, Лена. Конец войн за ресурсы. Конец нужды, – Николай положил ладонь на холодное стекло. – Мы только что создали идеальный инструмент. Мы создали мир, в котором человеку больше не нужно страдать, чтобы выжить.
