Коридор академии Конкорд будто резко сузился, стал тесным и душным, хотя недавно казался просторным и бесконечным.
Я спешила к лекционному залу, прижимая к ногам складки юбки графитовой учебной формы теневиков, словно это могло защитить меня от колких взглядов и насмешливых перешептываний.
От липкого чувства, что я здесь чужая даже среди кадетов своего курса, больно клокотало в груди.
И вдруг — тишина.
Не та благоговейная, к которой привыкаешь в стенах самого элитного учебного заведения Ароны, а злая, тяжелая, как перед грозой.
Они просочились сквозь щели и выросли передо мной, стремительно окружая со всех сторон.
Пятеро теневиков, чьи алые глаза недобро сверкали сквозь расплывчатые черные дымки.
Они застыли в воздухе так, что между ними и стенами не проскользнуть, если не перевоплотиться. И я в который раз отчаянно вскинула руку вперед, призывая ненавистную, чужеродную магию, которой заразилась в разломе.
Но вместо того, чтобы перетечь в бесплотную форму и смотаться, магия снова дала сбой. Самый позорный сбой, который только можно представить… Призыв ипостаси волчицы опять закончился тем, что на голове появились серые мохнатые уши. И все! Никаких тебе когтей и клыков!
Я полностью обезоружена и не в силах дать отпор.
Противное ржание разлетелось эхом многоголосий по коридору.
— А там ты тоже мохнатая, сучка ушастая?!
Кольцо теней плотно сомкнулось. А потом один из дымок приблизился, потянул ко мне размытые лапы.
— Сейчас проверим!
Я не успела ничего сказать — даже вдохнуть не успела, как грубая рука дернула за пояс. Ткань соскользнула вниз и холодный воздух ударил по коже. Юбка упала к моим ногам тяжелым комом и в тот же миг мир будто раскололся напополам.
Едкий смех прокатился по помещению и резанул по чувствительным волчьим ушам.
— Фу-у-у! Оборванка в обмотках! — заверещал один из теней, высунув противную рожу из дымки.
Другой наклонился, будто хотел рассмотреть поближе, и я отшатнулась, врезавшись спиной в шершавую каменную стену.
Холод камня пробрался под кожу, но он был ничем по сравнению с тем ледяным ужасом, что сковал все тело.
— Из какой помойки ты вылезла, тварь волосатая? — с отвращением выплюнул однокурсник с искренней насмешкой в голосе.
Серые полосы грубой ткани, стянутые веревочным поясом, казались теперь не просто бедностью — они стали клеймом.
Я вдруг остро почувствовала каждую жесткую нить, каждый узел, который царапал кожу.
Раньше, когда жила в своем клане, я всегда думала, что эти обмотки — удобно, другого белья у нас не носят. Зачем тратить последние монеты на то, что никто не увидит? А теперь они кричали о моем позоре громче любых слов.
