Холодный камень мостовой врезался в колени. Лео сидел на земле, сжимая в ладони глиняную свистульку. Это было единственное, что мать успела ему оставить. Она купила её за месяц до того, как слегла. "Чтобы ты не забывал, что в мире есть место для радости", — сказала она тогда. Лео почти не расставался со свистулькой с тех пор, как её не стало.
Полгода назад ему исполнилось десять. Рубаха на нём была штопаная-перештопаная, с чужого плеча, но чистая. Мать учила его следить за собой, и он это помнил. Тёмные волосы были кое-как обкромсаны. В приюте старались постричь побыстрее, а не поаккуратнее.
Над ним, усмехаясь, стоял Марк, сын каменщика, на голову выше и заметно шире в плечах. В руке Марка была толстая, удобно лежащая в ладони дубинка.
— Ну что, крысёныш? — хрипло спросил Марк. — Опять пищишь?
Он выхватил свистульку из руки Лео. Лео рванулся, но было поздно. Свистулька теперь была в грязных пальцах Марка.
— Отдай! — крикнул Лео, вскакивая.
Марк засмеялся и, бросив свистульку на мостовую, раздавил её сапогом. Глина хрустнула и разлетелась осколками.
Лео замер. Он смотрел на осколки и видел мать, помня, как она улыбалась, протягивая ему эту вещицу. "Чтобы ты не забывал..."
Теперь не осталось ничего.
Гнев поднялся в Лео. Не страх перед побоями — их он знал. Слёзы жгли глаза.
— Подними! — выдохнул он. Его голос дрожал, но звучал неожиданно твёрдо.
Марк фыркнул.
— Или что? Опять запоёшь?
Взгляд Лео упал на валявшуюся рядом тонкую, гибкую тростинку. Это был обломок старого удилища. Он, не думая, схватил её.
— Или... или я проведу черту, — сказал Лео, проводя кончиком тростинки линию на пыльном камне между собой и Марком. Его голос всё ещё дрожал, но в нём появилась странная уверенность. — Переступишь — ответишь.
Марк замер, удивлённый. Потом громко расхохотался.
— Ответишь? Ты? Этой соломинкой? Да я тебя...
Марк шагнул вперёд, стирая сапогом линию. Он занёс дубинку над головой. Лео увидел, как напряглись мышцы на его предплечье, как дубина замерла в высшей точке, готовая обрушиться вниз.
Лео не помнил, что было дальше. Тело сжалось и дёрнулось само. Дубинка в руке Марка уже нависла над ним. Локоть был ближе всего. Туда он и ткнул. Кончик тростинки ударил в то место на предплечье Марка, где мышца переходит в сухожилие.
Щелчок был тихим, Лео его еле услышал.
Рука Марка дёрнулась, будто её пронзило иглой. Дубинка выпала из ослабевших пальцев и со стуком покатилась по мостовой. Марк схватился за предплечье, глядя на него с недоумением. Потом перевёл взгляд на Лео. Вместо боли в глазах читался лишь страх. Страх перед тем, что этот мальчишка с тростинкой только что сделал.
