Глава 1. Горизонт событий
Симуляция была безупречна. Как и всегда. Кай замер в кресле пилота, чувствуя, как вибропластик подлокотников холодит ладони даже сквозь тонкие тактические перчатки. Этот холод был единственным, что напоминало о реальности происходящего. Все остальное — глубокая, бархатистая чернота за прозрачным колпаком кабины, алмазная пыль далеких звезд, мягкое мерцание голографических панелей по периметру — существовало лишь в виде математической модели, безупречно просчитанной бортовым компьютером и спроецированной прямо в его сознание через нейроинтерфейс шлема.
Он не смотрел на приборы. Давно уже не смотрел. Когда проводишь в симуляторе по двенадцать-четырнадцать часов в сутки на протяжении трех лет, показатели датчиков перестают быть набором цифр и превращаются в нечто иное — в продолжение собственного тела, в шестое чувство, которое подсказывает положение корабля в пространстве быстрее, чем глаза успевают сфокусироваться на дисплее. Кай ощущал истребитель. Легкая «Игла» класса «перехватчик», пусть и существующая лишь как последовательность нулей и единиц в вычислительном ядре симуляционного модуля, сейчас была продолжением его собственной нервной системы, дополнительным набором конечностей, подчиняющихся не командам, а намерениям.
— Испытуемый 734, — раздался в шлемофоне сухой, лишенный интонаций голос инструктора. Даже сквозь фильтры связи Кай узнавал эту особую манеру — лейтенант Грэйвз, ночной дежурный, уставший и раздраженный необходимостью торчать в диспетчерской вместо того, чтобы отсыпаться в каюте. — Завершите стандартный маневровый цикл «Омега-четыре». Временной лимит — девяносто секунд.
Девяносто секунд. Кай усмехнулся краешком губ, и это движение отразилось на внутренней поверхности шлема легким искажением биометрических сенсоров. Для курсантов его потока — а точнее, для тех курсантов, что были на два, на три года старше, потому что в свои шестнадцать он числился в группе восемнадцатилетних, — этот норматив был чем-то вроде экзаменационного рубежа. За «Омегу-четыре» боролись. Ее пытались сдать по три-четыре раза, обливаясь потом, матерясь сквозь зубы и порой ломая дорогостоящее оборудование в приступах бессильной ярости. Инструкторы ставили дополнительные занятия, курсанты зубрили последовательности маневров, рисовали схемы на планшетах, шептали себе под нос алгоритмы действий, словно молитвы.
Для Кая это было даже не упражнением — разминкой. Он проходил «Омегу-четыре» за тридцать две секунды в худшие свои дни, когда не высыпался или когда накануне перегружал запястья на ручном управлении. В лучшие — за двадцать восемь, и это время считалось на «Фаэтоне» неофициальным рекордом, который предпочитали не афишировать. Потому что одно дело — когда рекордсменом становится двадцатилетний выпускник с сотней часов реального налета, и совсем другое — когда шестнадцатилетний мальчишка, которому по уставу запрещено даже приближаться к настоящему истребителю.
