Лишь мелодичный звон музыкальной шкатулки нарушал тишину в спальне.
Я смотрела на безделушку с другого конца комнаты. Фигурки кружились в механическом танце, их разукрашенные крылышки мерцали в отблесках пламени единственной свечи. Рид зажег ее этим вечером, пока я притворялась спящей. Когда опустились сумерки, Лу тихонько на цыпочках прошла к окну и отдернула занавески, надеясь впустить лунный свет, но грозовые тучи застилали ночное небо, и комнату заполонили тени. Словно плащ, они окутали меня, а феи все танцевали в ореоле света.
– Ты как, Селия? – прошептала Мила, сидевшая на стуле у моей кровати.
После произошедшего в гроте она прошла сквозь разрыв в завесе у собора Сан-Сесиль, чтобы побыть со мной рядом в царстве живых. И хотя она говорила мало – а меня просила говорить еще меньше, – я не могла понять, благодарна ли я ей за это или нет. Не могла решить, хочу ли я вообще ее видеть сейчас.
– Все хорошо, – прошептала я в ответ.
Феи продолжали свой танец.
Музыкальную шкатулку Лу и Рид принесли из моей комнаты в Башне шассеров. Оттуда же они забрали и другие мои вещи: свечи из пчелиного воска, духи с ароматом роз, бижутерию и сборники сказок с потрескавшимися корешками. Стеганое одеяло изумрудного цвета, лежавшее на постели. Напольное зеркало в позолоченной раме, стоявшее в углу. Нелепую прозрачную сорочку, которая сейчас была на мне.
Они принесли мои вещи в надежде помочь.
В надежде напомнить мне, что я все еще Селия Трамбле.
Откуда им было знать, что когда-то я завидовала феям на музыкальной шкатулке так же сильно, как и обожала их. Мечтала украсть у них крылья и улететь в их царство, очаровать волшебных существ и влюбиться в сказочного принца. Шкатулку мне подарила нянюшка Эванжелина на мой восьмой день рождения, и целых две недели я только и говорила о подарке, пока Филиппа не разозлилась и не разбила шкатулку вдребезги.
