Глава 1. Где котлеты, там и скелеты
Знаете, какое самое страшное слово в жизни ведьмы третьего разряда? Нет, не «дедлайн» и не «расписка за коммуналку». Самое страшное — это когда в шесть утра, когда ты ещё не поняла, жива ты или уже переродилась в слизня, над ухом раздаётся голос:
— А чё это я вчера без котлет остался?
Я открыла один глаз. Потом второй, но второй сразу пожалел и закрыл обратно. На подушке сидел Кузьма. Мой домовой. Шестисотшестидесятишестилетний паразит в драных валенках, тельняшке (дань морской молодости — он служил на флоте при царе Горохе) и с выражением лица человека, который только что лично сходил в ад за углём и вернулся недовольным.
— Кузьма, — прохрипела я, — сейчас полшестого утра. Я вчера приворот на гречке ставила. Ты знаешь, сколько это энергии жрёт?
— А я похож на энергосберегающую лампочку? — обиделся домовой. Он сполз с подушки, прошлёпал по одеялу и уселся на моём колене. Вес у него был как у утюга советского производства. — Варвара, я требую! Требую котлеты! Или хотя бы тефтельку! Или макароны! По-флотски! Чтобы с мясом! И чтобы дым шёл!
— Тебе вчера было «с мясом», — простонала я, натягивая одеяло на голову. — Ты вчера две котлеты спёр, пока я отвернулась.
— Спёр? — Кузьма возмущённо взвизгнул так, что зазвенели ложки на кухне. — Я, между прочим, изъял их с целью предотвращения порчи продукта! Они вчера уже на второй день свежести были! Ещё чуть-чуть — и начали бы разлагаться прямо в кастрюле! Это я вам, между прочим, услугу оказал!
— Какую?
— Гастрономическую эвакуацию! — гордо выдал Кузьма и похлопал себя по животу.
Я села. Резко. Кузьма, не ожидавший такого манёвра, скатился с колена, перелетел через край кровати и приземлился в тапок. Из тапка донёсся приглушённый мат на древнеславянском с вкраплениями флотской лексики.
— Ты живой? — спросила я.
— А тебе бы только проверить, живой ли я, чтобы на котлетах сэкономить! — вылез он из тапка, отряхивая валенки. — Нет бы спросить: «Кузьма, не ушибся ли ты, Кузьма, может быть, тебе компрессик?»
— Может, тебе компрессик из сковородки?
— Острячка, — фыркнул домовой и демонстративно скрестил руки на груди. — Вся в бабку. Та тоже сначала шутила, а потом, глядишь, через полгода и котлетку пожарила.
Я зевнула и всё же поплелась на кухню. Потому что если домового не накормить, он, конечно, не умрёт — Кузьма скорее переживёт ядерную зиму, чем голодовку, — но он начнёт мстить. А месть у Кузьмы была трёхуровневая.
**Уровень первый:** прячет носки. Причём так, что потом даже экстрасенс не найдёт.
**Уровень второй:** перекручивает соль в солонке с сахаром. Думаете, ерунда? Попробуйте утром после приворота выпить кофе с солёными макаронами. Это вам не мантрами баловаться.
