– Все лавно будет по-моему, все лавно будет по-моему…
– Ты испортишь им праздник? – усмехнувшись спросила Алайна.
– Да сто тут пласновать? Встлетились, плинюхались, нас-сли гнесдо – и всего делов, – возмущался драгон, расхаживая по столу туда и обратно.
Он не понимал, как хозяйка может отдыхать, когда его сородичи все еще заточены в ловушку и коротают свои дни в стазисе. Ему хотелось действовать: найти шкатулку, взять в лапы каждый хранящийся там камень и освободить драгонов. А потом можно будет подумать о наказании всех виновных. Он, конечно, понимал, что людей, поймавших когда-то его и братьев в ловушку, уже давно нет в живых, но гнев на недостойных никуда не делся. Он перешел на тех, кто теперь выкрал «темницу» и прячет ее от всех.
– Кстати, ты не рассказывал, кто и как вас пленил?
– Меня обманули… Я был ес-се совсем юн и неопытен, – с этими словами Ифрит приосанился и вытянул шею вверх. Его песчаный окрас заискрился в лучах солнца. – Жил в своем лодном миле – в пес-селе у клылатых скал…
– Я знаю это место, – задумчиво произнесла Алайна. – Очень красивое и опасное. Большинство пещер там имеет выход к жерлу вулкана, где постоянно плещется лава.
– Да, для нас – длагонов – самое подходяс-сее место. И тепло, и лодная стихия лядом, и золотис-ско ласплавить можно пли необходимости.
– У тебя была своя сокровищница, – понятливо улыбнулась драконица.
– Да, и осень неплохая. Камни – моя слабость. Они плосто заволаживают. Особенно те, сто соделжат в себе огонь или солнесную энелгию. Вот они-то меня и сгубили. Я возвлас-сялся после неудасьной охоты: не нашел ни одного нового камус-ска. И тут в долине, недалеко от подножья скалы, сто-то блеснуло. Я спикиловал внис и обналужил маленький кусосек гелиолита. Он выглядел как маленькое солнце в тлаве. Подоблав его, я уже соблался всмыть в восдух, как поодаль блеснуло ес-се сто-то.
– Это оказался еще один камень? – сочувственно произнесла Алайна, уже догадываясь, что было дальше.
– Да, тот камень окасался побольс-се. Потом я нас-сол ес-се палоску гелиолитов, пока лядом с последним под кустом не обналужил ялкий оланжевый спессалтин. Такой теплый, такой солнесный, словно капля огня. Я как саволоженный полес са ним, коснулся когтем и тут…
Ифрит неожиданно замолчал, прикрыв крыльями голову.
– Это была ловушка, – уже не спрашивала, а утверждала драконица.
– Да, – вздохнул драгон. – Вспыс-ска. Меня словно сжало до ласмела пессинки и все…
– Ты что-нибудь чувствовал… там? – Алайна так растрогалась, что едва сдерживала слезы.
– Иногда. Соснание словно плавало где-то вне ловус-ски. Иногда ос-сюссяя лодственную кловь или огненную стихию. Я сювствовал отголоски колебаний, когда мой камень куда-то пеленосили. Но совелс-сенно нисего не мог сделать. Только ждать.
