Глава 1: Птицы, вырезанные из ночи
Письмо пришло в день, когда дождь стирал границы между небом и мостовыми Лондона. Конверт был тяжелым, из бумаги цвета старого чая, с печатью из черного воска. На оттиске – стилизованная птица с расправленными крыльями, заключенная в круг. Не приглашение. Призыв. Так он ощущался в руках Элис Вейн, оставляя на кончиках пальцев слабый, едва уловимый холод, как прикосновение к стеклу давно закрытого окна.
Академия Святого Сильвана. Место, о котором шептались в художественных салонах и консерваториях, но которое никогда не появлялось на обычных картах. Ее не искали. О ней приглашали. Только самых одаренных, только тех, чей талант был не просто умением, а зудом под кожей, вторым зрением, тихой музыкой в костях. Элис знала эту музыку. Она была для нее не мелодией, а эхом – болезненным, пронзительным отзвуком того, что ушло.
Стоя на склизких камнях причала где-то в шотландских гебридах, куда ее доставили с соблюдением таинственных инструкций, Элис жалась в плащ. Туман здесь был не стихией, а архитектурой. Он клубился, формируя стены и арки, расступаясь на мгновение, чтобы показать черную гладь воды, и тут же смыкаясь. Никакого величественного замка. Лишь лодка, призрачная, как само видение, и старый перевозчик, чье лицо было сеткой морщин, хранящей молчание глубже, чем море.
«Переход – это первый урок, мисс Вейн», – сказал он голосом, похожим на скрип уключины. Его слова повисли в сыром воздухе. Элис не спросила, что он имел в виду.
Лодка скользила по воде, не оставляя следа. Туман сгущался, поглощая звук весел, цвет, время. Воздух стал густым и пахнущим старой бумагой, ладаном и холодным камнем. Потом, без предупреждения, он разорвался.
Она возникла. Академия.
Не замок в готическом понимании, а нагромождение невозможного. Часовня с устремленными в небо шпилями перетекала в античные колоннады, которые, в свою очередь, уступали место стенам из черного стекла и стали, похожим на гигантский орган. Башни закручивались в спирали, нарушая законы физики. Мосты, тонкие как паутина, пересекали пропасти между крыльями на головокружительной высоте. Это была не постройка, а симфония, застывшая в камне и свете. И свет этот… Он исходил не от факелов или окон. Сами стены, каменные блоки, витражи излучали мягкое, мерцающее сияние – теплое в одних местах, ледяно-голубое в других.
