Небольшая дверь в углу закрылась и зал погрузился в мягкую подсвеченную темноту. Часть кресел, обтянутых сильно изношенным бордовым бархатом, всё ещё пустовала, несмотря на предстоящие новогодние праздники и многообещающее волшебное представление.
Маленькие и большие зрители рассаживались, копошась в сумках и решая, стоит ли снять свитер или плотнее укутаться в тёплую куртку. Благо у входа всех предупредили о лопнувшей трубе отопления.
Наконец, шепот стих, зазвучала, заставившая вздрогнуть музыка, а по авансцене заплясал жёлтый кружок света, пытаясь сфокусироваться на конферансье – статной женщине в блестящем платье, чересчур облепившем давно не идеальную фигуру.
– Рада поприветствовать всех вас на новогоднем театральном представлении для самых маленьких зрителей и их родителей, – слишком громко сотрясая воздух, заговорила ярко накрашенная улыбающаяся дама, зачем-то размахивая свободной от микрофона рукой.
Дверь у края сцены вновь приоткрылась, впустив полосу света и женщину с ребёнком. На носочках, немного пригнувшись, она старалась быть незаметной, но старые доски пола предательски скрипели, а целлофановый пакет с верхней одеждой громко шелестел, заставляя добрую четверть собравшихся неодобрительно сверлить их взглядом.
– Ма-а… Ма-ам… – раздался громкий шёпот в центре зала.
– Тише, тс-с!
– Ма-а-а… Я писать хочу… – громче прежнего оповестил несколько десятков зрителей скривившийся мальчуган лет пяти. Мать с раздражением схватила ребёнка за руку и, плотно сжав губы, принялась протискиваться к выходу, периодически наступая кому-то на ноги.
Меж тем конферансье продолжал вещать, нарочито доброжелательно-весёлым тоном:
– Только сегодня необычный бонус для наших зрителей – виртуозный флейтист Армандо Доливари!
И хоть никто не знал кто такой Армандо Доливари, да и пришли все на детскую новогоднюю сказку, а не музыкальный концерт, но внезапно зал стих. Занавес открылся и перед зрителями предстал, словно вышедший из волшебной сказки музыкант.
Слишком простой наряд мужчины сразу выделил его из всего что когда-либо появлялось на этой сцене. Привыкшая к вычурности и пестроте, публика вдруг замерла, уставившись на будто нарисованного музыканта. Чёрные брюки с высокой талией подчеркивали стройность и невероятно высокий рост мужчины, по-особенному гармонируя с длинной, туго заплетённой тёмной косой и жемчужного цвета рубахой простого кроя. Грациозная осанка, прямая спина и невероятно плавные движения – создавали образ, абсолютно оторванный от повседневности маленького городка.
