Кэтрин и к этому со временем привыкла. Не думать долго, а хвататься за возможность и делать все разом. Удостоверилась однажды, что не будет нужна, если будет мяться и медлить, и уже не изменила этой идее.
Неделя выдалась необыкновенно тяжелой. Столько заказов и столько работы… Кэт отчаянно пыталась заставить себя радоваться, только без толку. Ничто не изменилось. У нее не бывало периодов невостребованности. Сначала, когда Город раскололся на два противоборствующих лагеря с дымными аномалиями посередине, она без устали перекрашивала цветную шерсть в бурую, серую, белую, палевую, черную… Принимала у себя дома, лишь бы уберечь побольше душ от туманной напасти. В те-то дни ее квартира всегда была полна гостей, полна шума, тех зверей, которые, казалось бы, вместо обезличенного бьюти-мастера видели в ней вполне живую кошку. Девушку, которая осмысленно отказалась от права раствориться в толпе и не стать чьей-то головной болью. Все это время, пока черные призраки и все их бездушные приспешники хватали и утаскивали добычу поменьше, воспитывая в массах – в большинстве – привычку, восприятие того как нормы и процесса высшего, неподконтрольного земной твари, Кэтрин ни разу не прикоснулась к изумрудной от природы шерсти кисточкой, ни разу не взялась – как многие – за ножницы в истеричной попытке скрыть естественную пестроту банальным ее уничтожением. Когда не за что ухватиться, испытывать свои нервы по кругу до полного изнеможения легко. Кэт была как раз из таких. Из упрямых, грубых и напористых, из пробивных борцов. В итоге она поплатилась… Но почему не за это?.. За что угодно, сколь угодно многое, другое, но не за это.
Кэтрин хлопнула дверью и нащупала в темноте выключатель; тихим щелчком в крохотную прихожую пролился теплый золотой свет. Ей всегда не хватало этого тепла. В каждый дождь, в каждую осень и не-наступившую зиму, в каждый сумрачный пасмурный вечер ее обиталище ослепительно и злобно горело в подступающую тьму всеми остро очерченными окнами. Все лампы, бра, торшеры, люстры. Каждая светящаяся панель. Вся она излучала собой солнце, сжигала свои счетчики изнутри, пока не опаляла где-нибудь чем-нибудь проводку и не вынуждена была вновь стронуться с места в поисках электрика, который вернет одурманивающе яркий и теплый свет в сиротливо сжимающуюся вокруг свечи комнату.
Скинув на пол плащ, Кэт прошла мимо гардероба, проводив долгим взглядом зеркало в полный рост, и зашла в гостиную. Еще не взялась убрать здесь с прошлого раза. С прошлой посредственной вечеринки. По комнате были разбросаны бумажные стаканчики, пустые контейнеры и коробочки от десертов и закусок, рваный серпантин, затоптанные конфетти… Это все было ей нужно. Мучительно необходимо для жизни, как и ее одержимость этим самым падающим с потолка светом.
