701 год Счёта Четырёх Корон.
Шестой день Таленя.
Веларион.
Башня алхимиков больше не касалась неба. Её верхние ярусы, когда-то пронзавшие серые облака Велариона острыми шпилями из белого камня и тёмного металла, теперь лежали внизу — расколотыми плитами, обожжёнными балками, грудами стекла и пепла. Ветер проходил сквозь проломы, свистел в пустых арках и поднимал с пола тонкую серую пыль, словно сама Башня всё ещё пыталась дышать после удара. Когда-то это место называли Башней алхимиков.
Сердце Ордена алхимиков. Гордость Аурелии. Место, где знание считалось выше страха. Теперь оно пахло гарью, кровью и мокрым камнем. У главных ворот стояли королевские гвардейцы.
Их тёмно-золотые плащи с символом феникса резко выделялись на фоне белого камня и чёрных следов пожара. Стража перекрыла северный вход, южную арку, разрушенный двор и все лестницы, ведущие к нижним уровням. У каждого прохода стояли люди короны. Не алхимики. Не ученики. Не служители Башни. Солдаты. После той ночи башня больше не принадлежала только Ордену. Формально это называлось совместным контролем. На деле — концом прежней неприкосновенности. Элдриан Солвей стоял у разбитого окна в зале хроник и смотрел вниз, на внутренний двор. Там грузчики вытаскивали из-под обломков уцелевшие шкафы. Писари короны переписывали названия архивов. Двое военных инженеров спорили с пожилым алхимиком у рухнувшей стены, а тот с трудом скрывал презрение. Ещё вчера он мог бы выгнать их одним словом. Сегодня он вынужден был объяснять, почему за этой стеной находился запечатанный ход, которого не было на официальных чертежах. Элдриан смотрел спокойно. Люди всегда начинали понимать смысл власти только тогда, когда у них отнимали привычку не отвечать. За его спиной скрипнула дверь.
— Магистр Солвей.
Элдриан не обернулся сразу. Он узнал голос.
Молодой ученик. Бледный. С перевязанной рукой. Один из тех, кто пережил разрушение Башни только потому, что в ночь катастрофы находился в нижнем архиве. Имени Элдриан всё ещё не помнил. Лицо — да. Страх — тем более.
— Король прибыл, — сказал юноша. — Он ожидает вас в западном зале.
— Один?
— Нет. С ним лорд-канцлер, двое писарей и капитан королевской гвардии.
— Значит, он пришёл не смотреть на разруху.
Ученик не понял, что ответить. Это было хорошо. Элдриан медленно повернулся и прошёл мимо него. Коридоры Башни изменились за эти несколько дней. Не физически. Пока ещё нет. Но смысл пространства уже стал другим. В западном зале было холодно. Верхняя часть стены обвалилась, и через широкий пролом в помещение проникал серый утренний свет. На полу ещё оставались следы крови, хотя их уже пытались смыть. Камень помнил лучше воды. Король Аларик IV Аурелиан стоял у длинного стола, на котором были разложены первые планы реконструкции. Он выглядел усталым. Не сломленным. Не растерянным. Именно усталым — так, как устают люди, которым приходится принимать решения быстрее, чем они успевают пережить последствия предыдущих. На нём не было тяжёлой короны. Только тонкий обруч из белого золота и тёмный плащ с фениксом. Лицо спокойное, но взгляд стал жёстче, чем несколько дней назад. Катастрофы редко делают добрых правителей жестокими сразу. Сначала они делают их внимательными. Элдриан остановился в нескольких шагах и склонил голову.
