Последний круг
I
Поезд тронулся из Петербурга в двадцать три сорок пять. Андрей Воронов не любил ночные поезда, но билетов на самолёт уже не было, а утром ему следовало быть в Москве. Командировка закончилась плохо: совещание затянулось на пять часов, заместитель губернатора трижды поменял решение, а документ, ради которого Андрей ездил два дня, в итоге решили «ещё раз согласовать».
В свои тридцать девять он уже научился относиться к этому спокойно. Он работал в федеральном ведомстве одиннадцать лет и давно понял главное правило государственной службы: большинство катастроф, которые в пять вечера называются срочными, к десяти утра следующего дня перестают интересовать вообще кого-либо.
В купе он оказался не один. Напротив сидела женщина. На вид — около сорока. Может быть, тридцать восемь. Тёмные волосы, тонкие руки, дорогое пальто, небольшой кожаный чемодан. Она не была красивой в привычном смысле. Скорее эффектной — из тех женщин, на которых сначала смотришь из-за одежды и осанки, а уже потом замечаешь лицо.
Но сильнее всего Андрей запомнил глаза. Они ей не подходили. Не цветом. Возрастом. Так иногда смотрят очень старые люди, когда дети спорят при них о вещах, которые кажутся ужасно важными. Без насмешки. Без раздражения. Просто с усталостью человека, который уже видел этот спор много раз и знает, чем он закончится.
Андрей открыл ноутбук.
— Работаете? — спросила женщина.
— Пытаюсь сделать вид.
Она улыбнулась.
— Это важный навык.
Говорила она негромко и немного старомодно. Не так, чтобы это бросалось в глаза, но Андрей несколько раз ловил себя на странном ощущении. Они разговорились. Сначала о поездах. Потом о Петербурге.
Женщина упомянула ресторан на Невском, которого Андрей не знал.
— Его давно нет, — сказала она. — Там ещё до войны было очень шумно по вечерам.
Андрей поднял глаза.
— До какой войны?
Она секунду молчала.
— Неважно.
Он решил, что ослышался.
Через полчаса принесли чай. Женщина сняла часы и положила их на стол. Старые механические часы на потёртом коричневом ремешке. Андрей невольно посмотрел.
— Красивые.
— Нет.
— В смысле?
— Они уродливые. Просто вы воспитанный человек.
Он рассмеялся.
— Хорошо. Старые.
— Очень.
— Семейные?
Женщина посмотрела на часы.
— Можно сказать и так.
Корпус был стальной, немного толстоватый. Циферблат без марки. Только две стрелки и маленькая секундная. Никаких цифр — двенадцать коротких рисок.
— Работают?
— К сожалению.
Ответ прозвучал так серьёзно, что Андрей снова посмотрел на неё.
— Продать не хотите?
Он сказал это шутя.
— Хочу.
— Сколько?
— Тысячу рублей.
