2035 год. Наукоград.
Алексей Сергеевич Воронцов стоял у панорамного окна своего кабинета, расположенного на верхнем этаже административного корпуса Международного Кооперативного Объединения в Наукограде. Стекло, тонированное "умным" полимером, мягко гасило избыток солнечного света, заливавшего просторную комнату. Снаружи, внизу, простирался мир, который они кропотливо создавали последние три года. Наукоград стал воплощением не только уютного городка для сотрудников МКО, а настоящего оазиса техноутопии, вырванным из рук хаоса, охватившего остальную планету.
Вдоль аккуратных, вымощенных светлым композитом дорожек бесшумно скользили электрокары, походившие на обтекаемые капсулы из футуристических иллюстраций в старых журналах. Между корпусами лабораторий и жилыми модулями, выполненными в стиле био–тек, зеленели парки. Деревья, высаженные здесь еще в начале строительства городка, уже набрали силу, создавая тенистые аллеи, где сейчас, в послеобеденное время, гуляли молодые мамы с колясками, а чуть поодаль, на спортивной площадке, дети сотрудников гоняли мяч. С этой высоты всё казалось игрушечным, идеальным, словно сошедшим с рекламного буклета о светлом будущем.
Но стоило Воронцову отвести взгляд от окна и посмотреть на настенную панель, занимавшую половину противоположной стены, как иллюзия покоя рассыпалась в прах.
Экран транслировал сводку мировых новостей, и новости эти были цвета пепла и крови. Бегущая строка взрывалась новостями: "Фондовые биржи Азии закрылись очередным падением индексов на фоне энергетического дефицита"; "Массовые забастовки в портовых городах Европы: профсоюзы требуют пересмотра квот на продовольствие"; "Очередной виток инфляции в Северной Америке: доллар продолжает терять позиции по отношению к ресурсному корзине".
Любой здравомыслящий человек, и уж тем более Воронцов, прекрасно понимал, что за этими заголовками стоял далеко не привычный разгул очередного кризиса. Это были четкие признаки приближающейся агония старой системы, построенной на дефиците и контроле над ресурсами. И эта система уже давно точила зубы на МКО, так как эта организация становилась живым укором для нее, как сообщество, которое процветает не за счёт дележа, а за счёт созидания.
"Хорошо, что Белов вовремя создал нам этот закуток", – подумал Воронцов, бросив взгляд на защищённый терминал связи.
Александр Белов, тот самый таинственный миллиардер, который когда–то поверил в их первую магнитную пушку, теперь действовал из тени. Его люди были разбросаны по десяткам стран. Кто–то проталкивал нужные поправки в международные регламенты, кто–то договаривался с поставщиками в обход санкций, кто–то просто "дружил" с нужными людьми. Именно благодаря его титанической работе за кулисами у них в распоряжении была эта самая тихая гавань. Но Воронцов понимал, что долго отсиживаться не получится. Шторм, который поднимут те, кто почувствует угрозу своей монополии, рано или поздно ударит в борт их лайнера. Чтобы выстоять, им нужно было стать полностью автономными. А ключ к автономии лежал не здесь, на Земле, а там, в трёхстах восьмидесяти тысячах километров, на серой поверхности естественного спутника.
