Последний день
◇ ◆ ◇
Из окна моей комнаты горы казались ближе, чем были на самом деле. Тяжёлые облака лежали на зубчатых вершинах, цепляясь за острые камни, и только над Академией Велария небо оставалось светлее. Сквозь разрывы облачной пелены пробивалось солнце. Его лучи скользили по высоким шпилям, дробились в витражах и падали на мраморные стены разноцветными пятнами — синими, золотыми, густо-красными.
Когда я впервые увидела Веларию, мне показалось, словно кто-то построил замок из света и поставил его на краю мира. За годы учёбы я успела узнать, где протекает крыша после сильных дождей, на какой лестнице скрипит третья ступень и какое окно в библиотеке лучше не открывать зимой. Величие не исчезло. Просто стало привычным, почти домашним.
И теперь мне предстояло с этим домом попрощаться.
Вчера я ещё могла убеждать себя, что до выпуска далеко. Сегодня оставалось пройти заключительное испытание, выслушать напутственную речь директора, а завтра — улыбаться на выпускном балу. После бала меня ждал путь домой, в Эрэбию. Там я снова стану не просто Мираэль, студенткой Академии, а принцессой, от которой ожидают безукоризненных решений и безукоризненной осанки. Желательно одновременно.
Я отвела взгляд от окна и остановилась перед зеркалом. Свет едва доставал до дальнего угла комнаты. На столе лежали учебные записи, на спинке кресла — аккуратно приготовленная одежда для занятий, а у двери стояла сумка, в которую я всё собиралась наконец сложить оставшиеся вещи.
Утро было обыкновенным. Вот только отражение смотрело на меня так, словно тоже не верило в слово «последний».
Я провела пальцами по щеке. Кожа была прохладной, хотя в комнате топили. Ночью я почти не спала: сначала перебирала в уме заклинания, потом думала о родителях, затем снова возвращалась к заклинаниям, будто от этого зависело, что сказать отцу при встрече. За спиной дрогнула тень. Я заметила движение в зеркале раньше, чем почувствовала знакомый холодок у плеча. Тёмное пятно на стене вытянулось, отделилось от тени шкафа и сложилось в неровный человеческий силуэт. Очертания то проступали яснее, то расплывались, как отражение на воде, которую кто-то едва заметно тревожил.
— Ты репетируешь торжественное выражение лица? — спросил Морвэн. — У тебя неплохо выходит. Особенно та часть, где ты собираешься убедить всех, что совершенно не волнуешься.
— Доброе утро и тебе.
— Я ещё не решил, доброе ли оно. Ты стоишь у зеркала так давно, что я начал подозревать: пытаешься уговорить своё отражение пойти на испытание вместо тебя.
