Утро. Октябрь, дождь, офис.
Вчера я выиграла дело — сложное, с хорошим выступлением в суде. Вечером выпила бокал белого вина в одиночестве и поехала домой на такси. Сегодня сидела за столом с растворимым кофе — кофемашина сломалась еще во вторник, в сервис я так и не позвонила, — и разбирала четыре папки: две срочных и две, которые становились все более срочными с каждым днем.
Я открыла первую, пробежала глазами три абзаца и услышала, как в приемной стукнули — коротко, для вида, — и сразу вошли.
Артем Вэйнов был молодым человеком лет двадцати шести с потертой кожаной папкой под мышкой. Сел на предложенный стул, папку не отпустил. Нервный, но не испуганный — это разные вещи. Папка явно не новая. Извинился еще до того, как успел что-то сделать.
— Рассказывайте, — сказала я.
Рассказывал долго и не очень последовательно. История начиналась в восемнадцатом веке, на Карибском море, с предка по имени Эрик Брандт — капитан, пират, если называть вещи своими именами, хотя господин Вэйнов предпочитал слово «корсар», как будто это что-то меняло. Плавал он недолго, но за это время Брандт успел засветиться в определенных кругах, а потом след его корабля «Вдова» терялся в архивах примерно в 1720 году.
— Плавал совсем недолго, — сказал господин Вэйнов, чуть запнувшись. — Два года от силы. А потом — все.
Я написала в блокноте «Брандт, 1718–1720» и поставила вопросительный знак.
Дело касалось наследственного спора — права на документ, который, по семейной легенде Вэйновых, подтверждал претензии на определенные архивные активы. Противная сторона — Холфордовы, потомки товарища по службе.
— Холфордовы до сих пор оспаривают право на документ, — сказал господин Вэйнов, раскладывая бумаги. — Понимаю, что вся эта история звучит… не совсем обычно.
— Не совсем, — согласилась я.
Я могла закончить разговор прямо здесь. Дело небольшое, архивное, запутанное, и мне понадобилось бы несколько дней, только чтобы понять, есть ли там вообще что выигрывать. Таких дел я не брала уже несколько лет.
Но фамилия «Брандт» зацепила чем-то. Это меня раздражало: объяснить я не могла. Я уже записала ее выше, с датами — и все равно обвела еще раз, отдельно. Я где-то слышала эту фамилию.
— Возьмусь, — сказала я. — Мне понадобится все, что у вас есть. Особенно по Холфордову.
Господин Вэйнов выдохнул с несоразмерным облегчением: значит, ему уже отказывали. Начал говорить какие-то благодарности, и я уже настраивалась на разговор про сроки и ставку, когда он достал со дна папки еще один листок.
— Вот. Взял на всякий случай. Старая копия портрета.
