Сердце моё колотилось так сильно, что каждый удар отдавался тяжёлой пульсацией в висках и глубоко внизу живота, пока густой корнуолльский туман внезапно расступился и из его белёсой пелены, словно тёмный демон, вынырнул чёрный корабль. Я стояла на верхней палубе «Розы Йорка», вцепившись в холодные поручни так крепко, что костяшки пальцев побелели, и солёный атлантический ветер трепал мои золотые локоны, насмехаясь над моей беспомощностью. Мы покинули Плимут всего три дня назад, направляясь в Новый Свет, где меня ждала достойная жизнь благородной невесты, а теперь всё рушилось из-за этих морских разбойников.
Крики матросов разорвали тишину, но пираты двигались почти бесшумно, грациозно, будто само море предало меня. Абордажные крючья впились в борт с глухим стуком, и уже через мгновение сильные руки обхватили мою талию. Тепло чужих ладоней обожгло кожу сквозь тонкую ткань платья, и в воздухе мелькнула отвратительная зелёная искра — древняя магия коснулась меня первой.
— Отпустите меня немедленно, — произнесла я холодно и твёрдо, хотя внутри всё кипело от презрения. — Вы не имеете права прикасаться ко мне.
Меня понесли через палубу, где наши матросы уже позорно опускали оружие. Запах соли, кожи и сладковатого сандала обволакивал меня, вызывая глубокое отвращение. Я продолжала сопротивляться, но тело уже начинало предавать меня, и это лишь усиливало мою ненависть.
Дверь капитанской каюты открылась, и меня осторожно поставили на ноги посреди просторного помещения. Толстые восточные ковры, тёмное полированное дерево, магические кристаллы по углам, излучающие мерзкий зелёный свет. Воздух был густым, тяжёлым от ароматов вина, морской соли и глубокого мужского мускуса. Кристаллы пульсировали, посылая тёплые волны магии прямо под мою кожу, и я ненавидела это ощущение всем сердцем — оно заставляло тело откликаться против моей воли.
А в центре каюты стоял высокий, широкоплечий, с осанкой, которая вызывала во мне острое презрение своей надменной грацией. Волосы цвета воронова крыла были заплетены в аккуратные косы с серебряными нитями. На груди висел медальон — проклятый осколок древнего друидского кристалла, пульсирующий ядовитым зелёным светом. Глаза — глубокий изумруд с золотыми искрами магии — смотрели на меня спокойно, почти ласково. Это спокойствие бесило меня больше всего. Лицо его было слишком красивым для пирата: резкие скулы, сильная линия челюсти, лёгкая щетина, полные чувственные губы. Я ненавидела каждую черту этого лица.
— Вы, должно быть, невероятно довольны собой, капитан, — произнесла я, и в моём голосе звучало чистое, ледяное презрение. — Захватили благородную леди и притащили в свою каюту, словно трофей. Я презираю вас. Я ненавижу вас всем своим существом. Каждую вашу черту, каждое ваше движение.
