Снова зевнув, потянулась к регулятору громкости, выкручивая звук почти на максимум. Из динамиков оглушительно рвалась какая-то мега популярная песня. Лично мне по мне – полная ерунда, но сейчас принцип "чем громче – тем лучше" казался единственно верным.
Шестнадцать часов пути остались позади, до цели – всего тридцать минут. На экране телефона ярко горели заветные цифры, молчаливо подбадривая меня.
С освещением здесь явно были проблемы. Ночь плотно окутала всё вокруг, и только тусклый свет фар выхватывал из темноты мокрый асфальт.
Сбрасываю скорость, на миг закрываю глаза – и вдруг оглушительный удар в бок! Машину бросает в сторону, как щепку. Вдавливаю педаль тормоза в пол, судорожно выкручиваю руль – бесполезно. Автомобиль срывается в бешеный занос, вылетая на встречную полосу, и я со всей дури бьюсь головой о руль. Остановилась.
Сердце колотится, в глазах темно. Но жива. Чёрт, жива!
Чувствую, как что-то теплое стекает по лбу, провожу рукой и понимаю что это кровь. Моя кровь. Не переношу вида крови. Вытираю ладонь о джинсы. Вдох, выдох, считаю до десяти, вроде отпускает.
Пару минут уходит на осознание произошедшего. Могло быть и хуже. Оглядываюсь – за окном кромешная тьма, разглядеть что-либо невозможно.
Достаю из бардачка фонарь и осторожно выхожу. Прохладный ночной воздух бьёт в лицо, мысли немного проясняются. Освещаю фонарём обочину – ничего. Обхожу машину – на правом крыле здоровенная вмятина. Мысленно стону и делаю несколько шагов вперёд. Сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет из груди и пустится в пляс прямо по асфальту. Глупость, конечно, но мой мозг именно так реагирует на стресс.
—Господи, помоги, – шепчу себе под нос.
Ирония – я закоренелая атеистка, но в критические моменты, похоже, все начинают верить в Бога.
Отхожу подальше от машины, направляю луч фонаря вдоль обочины и замечаю в овраге… тело. Чёрт возьми, человеческое тело! Совершенно обнаженное человеческое тело, если быть точной.
Я сбила человека! В голове проносится шквал мыслей, одна страшнее другой. Что я наделала… Мысленно даю себе подзатыльник и приказываю успокоиться. Фонарь в моей руке дрожит, отбрасывая неровные тени на склон оврага. Каждый шаг вниз даётся с трудом – земля осыпается под ногами, цепляясь за подошвы. В воздухе висит тяжёлый запах влажной земли.
Парень. На вид лет двадцати пяти, не больше. Лежит на боку, одна рука неестественно вывернута под собой. Тёмные волосы слиплись на лбу от крови, тонкая струйка которой уже успела засохнуть, проделав путь от виска к подбородку.
