Аргаль был истощён до последней жилки. Когда-то это был цветущий континент: весной воздух пах влажной травой, по дорогам тянулись караваны с зерном, тканями и солью. Долгие войны выжгли его пожаром, прошедшим по полям, лесам и сердцам людей. Деревни пустели, города стояли с потемневшими стенами, а на дорогах чаще встречали вдову в траурном платке, чем смеющегося ребёнка. Женщины всё чаще отказывались рожать для мира, который слишком легко отправлял их на смерть. И чем тише становились дома, тем яснее люди понимали: Аргаль умирает не только от меча — он умирает от утраты надежды.
Всё началось сотни лет назад, так что событие уже обросло домыслами и стало легендой. Из Ларентиса была похищена принцесса. Одни говорили, что её увели силой, другие — что она сама выбрала любовь врага, но для Ларентиса это стало оскорблением, которое не могли простить. Сначала требовали вернуть её, затем клялись мстить, и так разразилась война — огонь по сухой траве. Шли годы, менялись короли, умирали поколения, а вражда не утихала. Она стала частью крови, памяти и человеческой жестокости.
Ларентис был королевством садов, рек и старых храмов. Здесь любили мягкий свет, вышивку, музыку и обряды; дворцы напоминали дома для жизни, а не крепости. Из-за этого войны ранили Ларентис особенно тяжко: он терял не только людей, но и свою красоту.
Эсмирия не любила войну не меньше. Это была страна учёных, магов и хранителей древних знаний, где когда-то исследовали Эфирные Нити. Здесь ценили разум и порядок; и хоть мечи были чужды культуре, им пришлось взяться за оружие. После сражений остались разрушенные башни, сгоревшие библиотеки и молчаливые залы, где прежде спорили о природе чудес.
Время оказалось сильнее ненависти. Когда умер старый король Ларентиса, новый правитель понял: продолжать войну — значит уничтожить свою страну. Он сделал неожиданный шаг к примирению и предложил брачный союз между наследниками.
Договор подписывали в большом зале с тяжёлыми шторами и длинным столом, усыпанным перьями и свитками. Король Ларентиса сидел прямо, с усталым, но твёрдым лицом человека, который слишком долго хоронил своих людей. Напротив — король Эсмирии: высокий, сухой, строгий; в его взгляде не было тепла, но было обещание порядка. Они говорили мало; слишком многое уже сказано было сотнями лет войны.
— Это не союз по любви, — произнёс король Ларентиса, когда священник вынес последнюю страницу договора. — И никто из нас не станет делать вид, что он построен на уважении.
