Лиара помнила вкус пепла. Он оседал на губах, смешивался с металлическим привкусом крови из рассечённой брови и забивался в горло, заставляя кашлять до слёз. Небо над Лунным лесом, ещё вчера такое чистое и звёздное, теперь заволокло дымом пожарищ. Крики её народа — эльфов Дома Серебряной Ветви — стихали один за другим, захлёбываясь в торжествующем рёве орков.
Их нападение было внезапным, словно удар молнии. Никто не ждал, что орды с востока решатся пересечь Туманные горы ранней осенью, когда перевалы уже сковывает первый лёд. Но они пришли — огромные и уродливые, с оружием из чёрного железа, от которого у эльфов немели руки. Они шли не за добычей. Они шли за рабами.
Лиара, младшая дочь хранителя леса, сражалась рядом с братьями, пока её не оглушили ударом дубины по затылку. Очнулась она уже в цепях, с кляпом во рту, привязанная к грубой повозке. Вокруг стонали раненые, плакали дети. Их везли на восток, в земли орков.
Сейчас, спустя несколько недель, она стояла на коленях в грязи невольничьего рынка, и на её шее тускло поблёскивал ошейник с руной подчинения. Свобода, дом, семья — всё это осталось где-то в прошлой жизни, такой далёкой, словно приснившейся.
Её продали через пару дней. Купил заезжий надсмотрщик с серебряных рудников — огромный орк с лицом, изуродованным шрамами, и с бичом, которым он щёлкал чаще, чем говорил.
Глава 1. Железный ошейник
Лиара провела в рудниках два месяца. Два месяца, показавшихся ей вечностью, в течение которых она научилась ненавидеть. Ненавидеть запах пота и гниющей плоти, ненавидеть тупую боль в затёкших от цепей запястьях, ненавидеть своё отражение в мутной луже — исхудавшее, грязное лицо с потухшими глазами. Но больше всего она ненавидела то, что эта ненависть начинала вытеснять надежду.
Каждое утро, когда надсмотрщик выгонял рабов из тесных бараков, она заставляла себя вспоминать. Вспоминать аромат цветущей акации у западной стены дома. Смех младшей сестры, убегающей босиком по росе. Голос отца, читающего древние сказания у очага. Эти воспоминания были её единственным оружием, тонкой нитью, связывающей её с тем, кем она была.
Однажды вечером, когда Лиара, обессиленная, тащила корзину с рудой, к ней подошёл старый орк-надзиратель. Он схватил её за подбородок, повернул лицо к свету факела.
— Тощая, — проворчал он, сплюнув. — Но кость крепкая. Может, сгодится.
Он толкнул её к группе других рабов, которых выстроили перед бараками. Рядом стоял надсмотрщик с рудников, его бич лениво покачивался.
— Этот, — ткнул он пальцем в Лиару, — продай. В столицу. Хозяин любит эльфов с огнём в глазах. А этот огонь ещё не погас.
