Часть 1: Прибытие. Рациональный мир
Глава 1. Геолог Гордеев
Секундная стрелка на круглых университетских часах, висевших над резной дубовой дверью, совершила последний, едва слышный прыжок, слившись с тонкой красной меткой «60». Одновременно, будто управляемая невидимым часовщиком, раздался сухой, дребезжащий звук звонка – не звонкий и певучий, а короткий, как щелчок выключателя, как треск ломающегося под ногой сучка. Он разрезал плотную, почти осязаемую тишину актового зала Московского горного института имени И. М. Губкина.
Для пятерых молодых людей и девушек в строгих, чуть не по размеру костюмах и платьях, сидевших за длинным столом, покрытым темно-зеленым сукном, этот звук стал катарсисом, разрешением пятидесятиминутного напряжения. Защита дипломов завершилась. У одной из девушек, сидевшей с краю, непроизвольно дрогнуло плечо, будто со сброшенной ноши.
Андрей Гордеев не сразу расслышал звонок. Он стоял у высокой, в человеческий рост, деревянной планшеты, на которой был закреплен детальный геологический разрез Донецкого каменноугольного бассейна – плод его шестимесячных изысканий, бессонных ночей и литров черного кофе. Его правая рука, зажавшая длинную деревянную указку, замерла в воздухе. Наконечник указывал на изящный веер изогипс, огибающих брахиантиклинальную складку в районе шахты «Прогресс». Последний слайд. Последняя мысль, выверенная и отточенная: «…Таким образом, прогнозируемая мощность пласта «Мощный» в зоне крыла складки составляет не менее восемнадцати метров, что при скважинном опробовании подтверждается керном с высоким выходом угля марсы «Ж». Он замолчал, переводя дух, ощущая сухость во рту. И только тогда, сквозь отзвук собственного голоса, до него донесся механический треск и тихий, сдержанный смешок с задних рядов, где сидели «свои» – друзья с других потоков, уже отстрелявшиеся на день раньше.
Председатель Государственной экзаменационной комиссии, седовласый профессор Аркадий Леонидович Седых, медленно снял очки в тонкой золотой оправе и потер переносицу, оставляя на ней два красных пятнышка. На его умном, иссеченном морщинами лице играла легкая, одобрительная улыбка. Он кивнул, скорее самому себе, и положил очки на развернутую перед ним дипломную работу Андрея.
– Благодарим вас, Андрей Викторович, – его голос, густой, бархатистый, с легкой хрипотцой старого курильщика, заполнил зал, вытесняя остатки тишины. – Доклад закончен. Уважаемые члены комиссии, есть вопросы к соискателю?
Вопросы были. Не много, но каждый – цепкий, пробующий на прочность знание материала. Доцент кафедры поисков и разведки, сухонькая женщина с острым взглядом, спросила о методике интерполяции данных по керну при малой, почти рекогносцировочной плотности скважин. Старший научный сотрудник из ВИМСа, приглашенный эксперт, уточнил, как именно Андрей предлагал учитывать тектонические нарушения малой амплитуды, которые, «словно бритва», могли рассечь его вожделенный пласт «Мощный», превратив его в серию бесперспективных линз.
