Глубина: Фронтир, сектор Кейп-Верде
Дата: 12.03.2847 по календарю Содружества
Время: 04:17 станционного
Корабль «Пилигрим», гражданский колонизаторский транспорт класса «Надежда»
---
Капитан Далия Рессер не верила в призраков. Она верила в цифры, в графики расхода топлива, в точность навигационных расчётов и в то, что любую проблему можно решить, если достаточно долго смотреть на неё не разжимая зубов. За двадцать три года в космосе она видела всё: мятежи на колониях, пиратские налёты, вспышки чумы в герметичных отсеках, безумие изоляции. Но никогда — никогда — она не слышала, чтобы космос *пел*.
— Связь с «Аванпостом-7» всё ещё отсутствует, — доложил навигатор Чен, не оборачиваясь. Его голос звучал слишком ровно, словно он читал строки из плохого сценария. — Попытка ретрансляции через буй «Орион-4» не дала результата. Мы в радиомолчании.
Далия кивнула, хотя Чен этого не видел. Она сидела в кресле командира на мостике «Пилигрима», и кресло это было старым, обтёртым, с пружиной, вылезшей из подушки и упирающейся ей в бедро. Корабль перевозил четыреста семнадцать колонистов в систему Глизе-581, новый мир, который маркетологи корпорации «Терра-Экс» называли «Эдемом Фронтира». Далия знала, что на самом деле это была серая скала с ядовитой атмосферой и бактериями, которые ещё предстояло приручить. Но люди платили за надежду, а она — за деньги. Честная сделка.
— Продолжайте попытки, — сказала она. — И включите полный спектр сканеров. Если это помеха от звёздной активности...
— Это не помеха, — перебил техник Соммерс. Он сидел за пультом связи, и его пальцы дрожали. — Капитан, вы должны это услышать.
Далия повернулась. Соммерс был молод, двадцать шесть от силы, с круглым лицом ребёнка и руками, которые всё ещё помнили о земной гравитации. Сейчас эти руки сжимали наушники так, будто пытались их сломать.
— Что мне следует услышать, мистер Соммерс?
— Я.. не знаю, как это описать. — Он поднял на неё глаза. В них не было страха. Было нечто хуже — благоговение, смешанное с отвращением. — Я записал. Слушайте.
Он нажал клавишу.
Сначала была тишина — та глубокая, вязкая тишина, которая бывает только в космосе между звёздами. Потом, едва уловимый, возник звук. Не голос. Не сигнал. Не помеха. Это был... напев. Низкий, многоголосый, словно хор из тысяч глоток, распевающий аккорд, который не должен был существовать в природе. Звук рос, наполняя мостик, проникая сквозь металл и пластик, сквозь кости и мозг. Далия почувствовала, как у неё заныли зубы, как задрожали внутренние органы, словно каждая клетка тела пыталась подстроиться под чуждую частоту.
