Эрéб — в древнегреческой мифологии олицетворение вечного мрака, родившийся из Хаоса отец Немесиды, богини возмездия, и супруг Нюкты, богини ночи.
Декабрь, как обычно, был для меня самым горячим месяцем в году. Почему? Да потому что в предновогоднюю пору проводилось плановое обслуживание геотермальной электростанции. Воровство деталей из одних отсеков и передача плюшек в другие. Как современный Робин Гуд, я поддерживаю глубоководный Шервудский лес в порядке и чистоте.
На улице смеркалось. Наступил январь. Фонари системы освещения погасли после землетрясения, газоразрядные лампы вышли из строя — ремонтник уже вызван. Вызов отменён, управляющий блок отправил команду на пересмотр. Время проверять инструменты труда и выходить на работу. Черепичная крыша скользкая, недавно был снег с дождём. Погодка, прямо скажем, не новогодняя. Входящее соединение — наверное, это стажёр, зовут его Витя.
— Петь, куда поставить? — хлюпая красным от мороза носом, стажёр держит коробку с телевизором. Требования к температурной защите на пятикилометровой глубине особенные.
— Что, уже обнёс Ивановых? У них и так остатков совести никаких. — Прибор для сбора совести в кармане стажёра стал похож на устройство-сборщик водорослей. — Давай сюда груз.
Ворона сказала громкое «Кар!», выражая полное согласие. Откуда здесь этот образ, из другого сна? Скрип манипуляторов неслышен под водой. Телевизор в коробке меняется, внутри теперь лежит компьютер, а точнее, серверный блок. В моих роботизированных руках, которые минуту назад казались вполне человеческими, я тащу груз от одного маршрутного столба до другого. На замену собственным суперкомпьютерным блокам.
Их мерцающие огоньки отблескивают то розоватыми, то синеватыми красками; то фиолетовыми, то бирюзовыми тонами. Когда эти цвета сливаются и воспоминания смешиваются — я вижу другую картину: маленькие медузы, не то лиловые, не то лазурные, частенько плавают за стенами высокого кабинета. Того, в который требовалось регулярно доставлять кофе. Капучино с корицей, обжигающе горячий.
Резкий порыв ветра чуть не сбрасывает с крыши. Я моргаю и вижу, как подводное течение едва не выбрасывает робота с тропы промеж погасшими фонарями. Моргаю ещё раз, и фонари стоят уже на улице. Обжигающий щёки мороз, изо рта валит пар. Из трубы на крыше пар не такой плотный, по ней можно спуститься в дом. Моргаю, поднимаюсь по стеклянной трубе подводного лифта на 500 метров, схожу на каменную тропку. Моргаю, сажусь на диван в гостиной. Бесконечный диафильм.
Кот Сёма лежит в углу, жалобно мяукает. Вот только мой это кот или соседский? И был ли вообще кот? Воспоминания, перемешанные с реальностью, изменяются моим воображением, неизбежно перетекают из одних образов в другие, факты проникают в информацию. Конгруэнтный паттерн, невозможные фигуры, накладываемые одна поверх другой, следующие одна из другой, одна за другой, лестница Пенроуза… Нет, кот точно был! Такому поди откажи, посмотрит на тебя с презренным возмущением, зевнёт рыжей пастью.
