Глава 1. Танец на остывающем пепле
Лира проснулась оттого, что левый мизинец отказывался сгибаться. Не боль — боль давно стала привычной, — а именно отказ, глухое, каменное неподчинение. Она откинула покрывало цвета запёкшейся крови и села, разглядывая палец. Кожа на нём матово светилась, покрытая инеем, который не тает. Фейри не умирают — они превращаются в статуи, когда их внутренний огонь иссякает. Ей сорок семь, и огонь этот в ней догорал. Сначала конечности, потом речь, потом сознание — и ты уже изваяние в галерее предков, прекрасное и пустое.
В зеркале из тёмного серебра отразилась женщина, похожая на выкованный клинок: ржавые волосы, янтарные глаза с прищуром оценщика, скулы, способные разрезать воздух. Герцогиня поправила высокий ворот — под тканью, на ключицах, каменела кожа. Внешне — всё та же Лира, политический хищник. Внутри — осыпающаяся скала.
— Моя искра угасает, — произнесла она вслух, пробуя голос. Тот звучал ровно. Хорошо. Сегодня он должен звенеть как лезвие, завёрнутое в шёлк.
Заседание Тайного Совета она начала не с объявления. Сначала — тишина. Лира медленно обошла круглый стол из окаменевшего корня, касаясь кончиками пальцев спинок кресел советников. Каждый чувствовал холод, исходящий от её кожи, и внутренне сжимался.
— Лорд Берилл, — она остановилась за спиной казначея. — Каков на сегодня долг нашей казны перед Домом Тлеющих Углей?
Крылья Берилла-мотылька задрожали.
— Тридцать тысяч спектральных драхм, госпожа. Они требуют выплаты до солнцестояния, иначе грозят арестом наших рудников.
— И что предлагаешь ты?
— Я… просить отсрочку, заложить гобелены…
— Отсрочку? — её смех был похож на пересыпание битого стекла. — Лорд Углей знает, что я угасаю. Он не даст отсрочки. Он даст нам месяц, а потом вырежет весь Дом, как гнилую сердцевину. Ты предлагаешь мне, наследнице Пепельной Зари, просить? Нет. Я предлагаю заключить такой союз, от которого у них испортится кровь.
Она обвела взглядом собрание. Генерал Морвен, изуродованная в боях, понимающе усмехнулась. Остальные — леди Офелия, мастер шёлка, парочка младших лордов — затаили дыхание.
— Двор Вечной Гнили, — бросила Лира в тишину. — Я выхожу замуж за принца Кэлума.
Леди Офелия приоткрыла рот, но Лира подняла палец, и та окаменела.
— Знаю, что ты скажешь. Он — Сосуд Чумы. Его прикосновение разлагает плоть. Как я зачну наследника? Ответ прост: я не настолько глупа, чтобы подставлять ему свою кожу. Я найду способ коснуться его магии, не умирая. А пока политический вес этого союза защитит нас. У Гнили есть то, чего нет у Углей — спектральный мох, и, главное, у них есть страх, который внушает один лишь вид принца. Этот страх я беру в аренду. Если кто-то предпочтёт обсуждать моё бесплодие за моей спиной, напомню: я ещё не камень, и мой язык острее ваших клинков. Вопросы?
