До того как города поднялись на цепях, до того как жрецы научились измерять небо молитвами, мир был иной — не лучше и не хуже, но живее. Он не знал границ между землёй и небом, потому что границами были только горы и страхи людей, а страхи тогда ещё не были возведены в закон.
В те времена драконы были не мифом и не угрозой. Они были дыханием мира, пульсом его огня. Они не правили, не требовали поклонения, не принимали жертв. Они были мостами между стихиями: между ветром и землёй, между грозой и росой. Люди поднимали лица к небу, когда над ними проплывала тень дракона, и в этих лицах было не рабское преклонение, а благодарность — как перед тем, кто напомнил: свобода существует.
И тогда это увидели боги.
Боги, жившие в высоте, привыкшие, что их боятся. Их власть питалась молитвами, страхом, жертвами. И вдруг они увидели, что люди начинают выбирать. Что дети смеются рядом с драконьими тенями, что старики рассказывают истории не о богах, а о крыльях, которые несут дождь.
— Они забывают нас, — сказал бог пламени.
— Они перестают бояться, — сказал бог грома.
— Они учатся выбирать, — произнесла богиня ветра.
Имя её было Мира. Она была не самой сильной среди богов, но была самой свободной. Она любила ветер за то, что его нельзя удержать. Она любила людей за то, что их сердца могут гореть не приказом, а выбором.
— Вы не имеете права, — сказала Мира. — Драконы не забирают нашу власть. Они дают людям свободу.
Но богов не убедить словами, когда ими движет страх. Они создали Свет — оружие не против тела, а против памяти. Свет, который выжигал не только плоть, но и имена, и истории.
Так началась война, которой не увидел бы ни один смертный, потому что она была не битвой, а вычёркиванием. В небе вспыхивали сияния, которые не были молниями, в горах рушились скалы, которые не были камнем, а символами древней силы.
Драконы исчезали один за другим.
Их не убивали — их стирали. Их крылья превращались в пепел, который падал на землю, и каждый этот пепел шептал о том, что было потеряно. Люди видели грозы и думали, что это просто грозы. Они видели пепел и думали, что это просто дождь сгоревшего леса. Они не знали, что мир теряет свою память.
Мира пыталась остановить это. Она поднимала бури, скрывала драконов в облаках, прятала их в горных расщелинах, заставляла ветра нести их прочь от света. Но богов было больше, и их страх был сильнее.
— Ты предала порядок, — сказали боги.
— Я выбрала свободу, — ответила она.
Её изгнали, и в тот миг небо стало тяжелее. Храм её был разрушен, имя — запрещено. Но её голос не исчез: он остался в ветрах, в шелесте трав, в песнях, которые матери шептали детям перед сном.
