Пролог
Вы когда-нибудь задумывались, что самое страшное в холоде?
Нет, не то, что вы подумали. Не обмороженные пальцы, которые чернеют и отваливаются, как переспелые виноградины. Не ледяные иглы в легких, когда каждый вдох режет изнутри, будто глотаешь битое стекло. И даже не та тихая, почти уютная дремота, которая приходит перед самой смертью — когда тело сдается и решает, что быть ледяной статуей, в общем-то, не так уж и плохо.
Самое страшное в холоде — это его терпение.
Холод никуда не спешит. Он не кричит и не машет руками, как тот парень в баре, который выпил лишнего и теперь ищет неприятности на свою задницу. Холод просто приходит. И ждет. Он может ждать годами. Десятилетиями. Тысячелетиями. Вы думаете, ледники спешат? Чушь. Ледник движется со скоростью роста ногтей — но попробуйте остановить его, когда он уже решил, что этот кусок земли отныне его.
Вот что забыли учесть умные люди в белых халатах из научно-исследовательского комплекса «Север-17». Они привыкли, что у природы есть срок годности. Что зима длится три месяца, а потом, хочешь ты того или нет, приходит оттепель. Что за ночью следует утро. Что за смертью — ну, хотя бы тишина.
Они ошибались.
Их ошибка была размером с черную дыру. Буквально.
Засекреченное конструкторское бюро — это звучит почти романтично, да? Как в шпионских романах, которые продаются в аэропортах. Там обычно высокие лбы, строгие женщины в очках и обязательно кто-то с папкой, на которой написано «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».
Реальность, как водится, оказалась скучнее и страшнее одновременно.
Бюро располагалось на глубине двухсот метров под гранитными породами где-то на севере Сибири. Если точнее — в ста сорока километрах от побережья Ледовитого океана, там, где даже летом земля оттаивает только на штык лопаты, а комары размером с большой палец пьют кровь так жадно, будто знают, что жить им всего три недели.
Добираться туда было тем еще приключением. Сначала самолет до Норильска. Потом вертолет до поселка, которого нет ни на одной карте — и не потому, что его специально скрывали, а потому, что составители карт просто не знали, что он существует. Потом два часа на вездеходе по кочкам, которые даже при минус сорока не становятся ровными. И наконец — длинный, пахнущий чем-то странным лифт, который опускал тебя в чрево планеты с таким чувством, будто ты спускаешься в собственную могилу.
Внутри было светло, стерильно и пахло дешевым кофе из автомата на третьем этаже. Там работали лучшие умы страны. Физики, которые могли рассчитать траекторию электрона на салфетке в ресторане. Математики, решавшие уравнения в уме, пока обычные люди считали сдачу в магазине. Инженеры, которые чинили спутники зубочистками и жвачкой, если это было нужно для дела.
