Дым над Новгородом-Градом никогда не рассеивался. Клубящийся потами рек с термальных бань, он цеплялся за гранитные своды теремов-небоскрёбов, полз вниз, смешиваясь с гарью плавилен и превращая каждую улицу в щель между двумя мирами: прошлым с его древней кладкой и будущим в обшивках из светящегося полимер-бетона.
Иван стоял, прижавшись спиной к стене, покрытой искусственным налётом времени. Его рука невольно легла на эфес меча-кладенца — серебристая рукоять, испещрённая рунами. Бесполезно. В Подзамостье, нижнем ярусе города, сила железа ничего не стоила без правильного кода.
Вокруг струились людские реки: лиманные продавцы булькавших в самокатках рассолов, стайки подростков с огненными тату-проекциями, и нечто неуловимое, скользящее едва заметной тенью сквозь цифровой смог. Окружающий мир пах озоном плохих энергоячеек, жареным маслом, специями, чем-то кислым и сомнительно биологическим — город жил на пределе перенаселённости, и каждый вдох осязал чужую судьбу.
Он был здесь не по делу, а по необходимости исчезнуть. Потеря титула Витязя — это не просто вычёркивание. Социальная смерть. Голосовые команды теперь реагировали только на базовые запросы: "открыть дверь", "включить свет". Военные каналы — молчали. Кредиты растворились, слетев ниже условного плинтуса. Осталась одна привычка к выправке, грубая сила, и меч, за обладание которым любая шайка кибер-соколов раздерёт тебя на части.
— Иван-батюшка, — зашипел знакомый голос за спиной.
Федосей: старая лиса Подзамостья — полный, лысый, с бородой, в которую вплетены медные проволоки. Кафтан его мигал двуглавым орлом, то хамским жестом, пряча под полой гаджеты и реликвии.
— Негоже тебе тут стоять. По тебе маякуют. И не только бывшие ваши...
— Мне нужно исчезнуть, Федосей. Не из города — из поля зрения, — Иван говорил с надрывом, которым только недавно лишённые чести могут дышать.
— Поле зрения у больших господ широкое, вздохнул торговец. Но… есть путь. Старый. Рискованный. Приглянись.
Из складок кафтана он извлёк не голограмму — архаичную, как страх, коробочку из матового металла, испещрённого не-славянскими рунами.
— «Код Перехода». Легенда… Кто пройдет — тому откроется истина. Кто нет — тот растворится. Тебя даже псы-мясники Дрозда по обрывкам не соберут.
Коробочка отдавала жаром, будто живая. Иван почувствовал, как в пальцах отозвалась старая рана — та, что он получил в последний день своей былой жизни.
— Почему у тебя?
— Подкинули. Кому-то очень хочется, чтобы ты взял. Мой совет — утопи да беги на окраину. Но решишься — активация только там, где глушится всё, что может донести. Ты знаешь такие места...
