Глава 1
Я расставил удочки и почти сразу рухнул на матрас. В голове мутило. «Перебрал», лениво отметил я, как будто это что-то объясняло. Недавний стресс не отпускал. Он въелся в меня, как ржавчина в металл. Я сам был не ангел, но измена жены всё равно ударила точно в солнечное сплетение. Я всегда считал, что она моя опора. Всё было «для неё»: внимание, забота, деньги, тело, секс через день как будто этого достаточно, чтобы удержать человека рядом. А оказалось нет. Она выбрала другого. Моего же рабочего. Молодого, наглого, живого. Видимо, в нём было то, чего я уже давно не замечал в себе. Самое мерзкое она не играла роль жертвы. Она жила так, будто это нормально. Улыбалась мне, ложилась рядом, принимала мою заботу и параллельно отдавала себя другому. Мысли крутились, как рваная плёнка. Я вспоминал, как сам создавал её заново: клиника, операции, тело, которое я вылепил по своему вкусу. Грудь, живот, лицо, даже интимная коррекция я собирал её, как проект. Как будто любовь можно вырезать скальпелем. И всё равно этого оказалось недостаточно. Раздался резкий писк сигнализатора. Клёв. Резкий, почти спасительный сигнал выдернул меня из этой внутренней ямы. Я вскочил, шатаясь, схватил удилище. И в тот же момент удар. Живая сила на том конце лески была чужой, яростной. Рыба не сдавалась. Она тащила меня за собой, будто знала, что я на грани. Я вышел на мосток, сжимая удилище так, что побелели пальцы. Леска звенела, как натянутая нервная система. Подсак лежал у края. Я наклонился и мир резко дёрнулся. Рывок. Не рыба будто сама реальность дёрнула меня вниз. Я не успел даже вдохнуть. Вода приняла меня без звука. Холод был не просто холодом он был выключением. Будто кто-то выдернул из тела питание. Руки не слушались. Ноги не искали опоры. Внутри не было паники только странное, вязкое спокойствие. И в этой тишине мелькнула мысль: «Вот это сон» Но вместо темноты стук. Ритмичный, металлический. Как сердце огромной машины. Я открыл глаза. Потолок низкий. Металл. Вагон. Поезд. Слишком реальный, слишком чужой. Люди вокруг спали, но их лица казались неуместными, как маски, забытые после спектакля. Я попытался пошевелиться и тело ответило иначе. Лёгкость. Чужая, почти пугающая. И тут резкое осознание тела, утренний импульс, животная реальность, которая не должна была здесь быть. Я опустил взгляд. Армейские штаны. Майка. Руки молодые. Жёсткие. Без следов той жизни, которую я помнил. Я сел медленно, будто боялся спугнуть реальность. Живота не было. Вообще. Только сухие, чёткие мышцы, как у человека, который не просто живёт а выживает. Я провёл ладонью по прессу. Кубики были настоящими. И в этот момент я понял: это не сон. И это точно не моя жизнь. Поезд чуть качнуло. И где-то в темноте вагона кто-то тихо, почти неслышно, произнёс моё имя. «Злыдень… весь пол испачкал. Теперь за ним убирать. Что за жизнь я что, уборщица? Я проводница» Мысль ударила в голову, как чужая. Я резко замер. Это была не моя мысль. Но она звучала внутри меня чётко, с интонацией, с раздражением. Я открыл глаза. Вагон. Тусклый свет. Люди спят. Всё как будто нормально. «Сон… опять сон», подумал я и закрыл глаза. И тут же снова: «Проводница достала, старая даже чай пожалела» Я дёрнулся. Нет. Это не сон. Я открыл глаза снова. Тишина. И только за дверью купе шаги. Медленные, уверенные. Скоро станция! Туалет закрывается! раздался голос проводницы. И в этот момент тело предало меня. Животный импульс, тупой и неудобный. Я даже не успел выругаться. Встать невозможно сверху, с полки, меня бы увидели все. «Да вставай уже» снова мысль. Но не моя. Чужая. Я сел резко. И вдруг понял: тело лёгкое. Слишком лёгкое. Сильное. Как будто меня вытащили из другой жизни. Я спрыгнул вниз. И это было странно не падение, а почти полёт. «Вот это сон» мелькнуло в голове. Но просыпаться уже не хотелось. Я накинул брюки и пошёл по вагону. Каждый шаг будто не по полу, а по натянутой струне реальности. Туалет оказался пуст. Я закрыл дверь. Зеркало. Секунда и меня ударило. Оттуда смотрел я. Но не я сегодняшний. Моложе. Лет на двадцать, а то и больше. Моё лицо, но выточенное, собранное заново. Это бред прошептал я. Я включил воду, умылся, почистил зубы. Мысль одна: если сейчас это не сон я либо сойду с ума, либо уже сошёл. И тут снова: «Только бы успеть скоро станция» Чужая мысль, спокойная, деловая. Я замер с руками на раковине. Я слышу мысли прошептал я вслух. И сам испугался собственного голоса. Надо было выйти. Я вышел и сразу столкнулся с очередью. Люди недовольны, ворчат. Чего встал-то. Купе занял. Я стоял в майке и армейских брюках, как будто меня выдернули из другого времени. Да он с Афгана, что ли сказала женщина в очереди. И в тот же момент её губы не совпали со словами. Я видел одно. А слышал другое. «Бедный натерпелся…» Я резко моргнул. Нет синхронизации. Рот говорит одно. Мысли другое. Проводница взяла меня за руку. Чаю будешь? И губы её шевелились. Потом не шевелились Слова шли прямо в голову .А мой то сын попал в стройбат .вот повезло. Я застыл. Вы что сейчас сказали? спросил я. Она улыбнулась. И вдруг пространство будто сдвинулось. Гул вагона стал глубже. Тяжелее. Реальнее. Проходи, сынок. Вот твоё купе, сказала она уже обычным голосом, но глаза остались странными. Я вошёл. Трое внутри. Смотрят на меня слишком внимательно. С Афгана? спрашивает женщина. Я киваю. И сразу ловлю: «Молодой совсем, живой пришел и целый» Я откидываюсь на сиденье. И понимаю главное. Я не просто в чужом теле. Я слышу то, что люди думают. А иногда их мысли начинают звучать громче, чем их слова. И хуже всего было другое: один мальчик напротив смотрел на меня молча. И его мыслей не было вообще. «Я так сойду с ума» подумал я. И тут же понял: это уже происходит. Мысли вокруг меня не просто звучали они жили. Кружились, как рой. Липкие, чужие, навязчивые. Они падали в голову, как дождь, и собирались в тяжёлую лужу, из которой невозможно выбраться. Я зажмурился. Попытался отстраниться. Закрыл уши. Бесполезно. Они лезли внутрь, как будто я больше не принадлежал самому себе. Я открыл глаза. Потолок. Нет не потолок. Полка сверху. Поезд. Рядом человек в халате. Врач. Как чувствуешь себя, солдат? спокойно спросил он. Я моргнул. Нормально, ответил я. Голос звучал уверенно, даже слишком. Лежи, лежи, сказал доктор. На следующей станции сойдём. Там больница. Я резко сел. Нет, сказал я твёрдо. Я вернусь домой. Доктор замолчал. Медленно кивнул. И в этом кивке было что-то неправильное. Поезд дёрнулся и остановился. Двери вагона открылись. Вошли двое санитаров. Спокойные, уверенные. Слишком уверенные. Они двинулись ко мне. Не подходите, сказал я тихо. Они не остановились. Тогда я резко поднялся. Рывок и один из них отлетел в сторону. Второй попытался схватить я ударил, не думая. Всё происходило как будто само. Всем лежать! рявкнул я. И в этот момент увидел лицо доктора. Испуганное. Растерянное. Да он бешеный прошептал кто-то. Нет он с Афгана. ответил другой голос. И вдруг мысли снова ударили в голову: «Там все психи после войны» Я сжал зубы. Нет. Это не я. Это не про меня. Я слышу их. Я не один. Я еду домой, сказал я уже тише, но твёрдо. И никто меня не остановит. Слышите? И в этот момент появилась проводница. Она вошла так, будто всё это обычная сцена в обычном поезде. Оставьте мальчишку, сказала она спокойно. С войны едет. Нормальный он. Медики замерли. Доктор ещё раз посмотрел на меня. И медленно отступил. Я сама довезу. И родителям сдам, добавила она. Санитары переглянулись и вышли. Дверь закрылась. Поезд снова тронулся. И в вагоне стало тихо. Слишком тихо. Потому что теперь я точно понял одну вещь: они поверили ей. А я нет.
