К утру дорога подсохла только сверху. Под тонким слоем грязи лежала холодная твёрдая земля, и телеги шли с тяжёлым скрипом. Лошади тянули плохо, возчики хмурились, а приказчик делал вид, что всё идёт по порядку.
Глеб Воронец начал обход с последней телеги. С хвоста чаще всего и начинались настоящие проблемы. Приказчик туда заглядывал редко, зато дорога ошибок не прощала.
У первой же ступицы Глеб присел и постучал по клину рукоятью ножа. Клин сидел неплотно. Возчик, молодой парень с красными от недосыпа глазами, сразу начал оправдываться:
— Так идёт из Иркутска.
— Из Иркутска шло, а дальше развалится. Клин забей заново.
— Сейчас?
— До выезда. На ходу колесо не починишь.
Парень посмотрел на колесо внимательнее и полез за молотком.
Глеб пошёл дальше. Слева тянулась жухлая трава, справа темнели кусты у пересохшего ручья. Ветер шёл со стороны Амура, пахло сырой землёй, конским потом и дымом от утренних костров.
У пороховой телеги Глеб остановился. Бочку прикрыли рогожей, но рядом положили мешок с овсом. Поверх мешка валялась связка фитилей во влажной тряпице. Он развернул край, понюхал и сжал губы.
— Кто положил?
Охранник у телеги отвёл взгляд. Возчик сразу посмотрел туда, где стоял приказчик.
— Михаило велел. По описи так вышло.
— По описи оно и промокнет.
Приказчик Михаило стоял возле передних повозок и считал мешки по дощечке с зарубками. Кафтан на нём был дорогой, но запылённый. Лицо круглое, лоб потный, хотя утро было холодным.
— Воронец, опять задержка? — спросил он. — Солнце нас ждать не станет.
— Порох надо убрать от спальных телег. Фитили просушить. И дозорных у тебя меньше, чем было в уговоре.
Михаило медленно повернулся.
— В ведомости восемь человек охраны.
— На ногах шесть. Один кашляет кровью. Второй вчера упал с коня и левую руку поднять не может.
— Ты для того и нанят, чтобы держать порядок.
— Я нанят охранять караван. Дыры в твоей экономии телом закрывать не нанимался.
Писец Савва Кривич сидел у ящика с бумагами и чинил перо. При этих словах он опустил глаза. Савва был переводчиком, лекарем и человеком негромким. Такие в караване жили дольше крикунов.
Михаило спустился с подножки.
— Сейчас не время торговаться.
— Самое время. Дальше будет поздно. Половину платы вперёд.
— Уговор был после прохода.
— Уговор был при восьми здоровых охранниках и нормальном порохе. У нас уже другой караван.
— Ты давишь на меня перед людьми.
— Они и без меня всё видят.
Возчики притихли. Охранники смотрели в сторону, но слушали.
— Половину не дам.
— Тогда я уйду сейчас. Боро тоже уйдёт. Савва, может, останется, он человек добрый. Только добротой налёт не отбивают.
