Над затерянным в глуши замком нависала гора — её вершина терялась в лунном свете, будто упиралась прямо в небо. Казалось, стоит лишь подняться по извилистым тропам, и можно коснуться облаков, дотянуться до самой луны. В серебристом сиянии силуэт горы напоминал окаменевшего великана — могучего, застывшего в вечном покое. Замок Ветров, так его прозвали в народе, имел строгую ромбовидную форму; по углам взмывали ввысь острые башни, их шпили, словно клинки, рассекали ночное небо. Вокруг крепости тянулся глубокий, широкий ров, а единственным путём внутрь служил узкий подвесной мост — хрупкая нить, соединявшая мир живых с этой зловещей твердыней. К замку приближался Ричард — молодой рыцарь лет двадцати пяти, статный и собранный, в новеньких доспехах, отполированных до зеркального блеска. Алый плащ развевался за его спиной, словно знамя. Его направили сюда на смену брату Иоанна — по благословению самого Папы Римского, из самого сердца Ватикана. Ричард знал об этом месте немного, да и то, что знал, привык считать не более чем мрачной легендой, достойной пересказа у костра.По преданию, замок стоял прямо на вратах ада, а братство «Алых плащей» веками держало оборону на этой проклятой черте. Насколько было известно Ричарду, последние триста лет здесь царило затишье. Дозор длился пять лет, и на это время рыцари давали обет безбрачия. По завершении службы их ждала почётная должность в Ватикане и щедрое жалование. Отбор в братство был суров, а смена братьев происходила ежегодно — словно сама система стремилась не дать тьме проникнуть в души стражей. Чем ближе Ричард подъезжал к замку, тем тяжелее становилось у него на сердце. Гора, ров, мост, угрюмые башни — всё вокруг будто источало древнее зло, шепчущее на забытом языке. Даже лунный свет казался здесь не серебряным, а свинцовым.Врата замка были распахнуты настежь — и в этой небрежной открытости таилась особая угроза, словно сама крепость сдалась без боя. Едва ступив в залу, Ричард понял: легенды не лгали. Пять братьев в алых плащах утратили рассудок. Один бился головой о каменную стену, будто пытался выбить из себя терзающие мысли. Другой стоял на коленях и бормотал молитвы на незнакомом языке, а при каждом поклоне с глухим стуком ударялся лбом об пол. Третий застыл перед зеркалом, выдёргивая пряди волос, будто стремился избавиться от собственной памяти. Тягучий чёрный туман стелился по полу, поднимался к сводам, проникал в каждую щель, отравляя воздух. Ричард бросился на поиски источника этого зловещего марева. С каждым шагом вниз, в недра замка, туман становился плотнее, гуще, ядовитее. Он повязал на лицо платок, пытаясь хоть немного защититься от отравы, но едкий запах уже царапал горло и туманил сознание. В подземелье картина стала ещё страшнее: печать на вратах в ад почти рассыпалась, трещины в ней светились багровым, а сквозь щели прорывались языки адского пламени и тёмные силуэты сущностей, жаждущих вырваться на свободу.Ричард побежал к библиотеке — он помнил наставления братьев, с которыми беседовал перед отъездом: библиотека находилась в восточной смотровой башне, той, что была посвящена восходящему солнцу. Каждая из башен замка хранила свою стихию и свой смысл, но сейчас Ричарду нужна была лишь мудрость веков. В библиотеке слабо тлел камин, отбрасывая дрожащие тени на полки с фолиантами. В отчаянии Ричард схватил резное кресло, с силой швырнул его на пол и, разломав на щепки, бросил в огонь. Пламя вспыхнуло ярче, но свет его не мог разогнать мрак, сгустившийся в душе рыцаря. Он лихорадочно перебирал книги, вглядывался в строки, будто надеялся найти там спасительное слово. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Ядовитый туман уже не просто проникал в лёгкие — он шептал, нашептывал, размывал границы между страхом и безумием. «Это конец, — мелькало в сознании Ричарда. — Мне конец. Неужели я больше никогда не увижу рассвета? Должно быть какое-то решение, какой-то древний ритуал, какая-то формула… Мне рассказали всё: когда завтрак, когда отбой, где находится нужник… А как запирать врата в ад — не сказали. Если я выживу, не знаю, что с ними сделаю…» Мысли путались, серый туман застилал глаза и разум, обещая покой — тот самый покой, который означал гибель мира. Внезапно он услышал всплеск воды. Не показалось ли? Нет, звук был отчётливым, живым среди мёртвой тишины замка. Ричард замер, прислушиваясь. Да, во рву кто-то был. Силуэт, похожий на ведьму — именно так инквизиторы обычно одевали женщин, которых вели на суд. И вдруг, словно ледяная вода окатила его, сознание прояснилось. Ричард и сам не помнил, как оказался у рва и протянул руку несчастной женщине. Она отпрянула, прижимаясь к мокрым камням:— Лучше убей меня сейчас. Я не вернусь в пыточную.— Я только прибыл. Я не знаю, кто ты и что сделала, и не собираюсь тебя пытать. Мне нужна твоя помощь. Ты видела, что творится в замке? - Лидия, - представилась девушка. Она едва заметно кивнула, её взгляд был полон горькой усталости.— Я думала, здесь уже никого не осталось в живых.Ричард не дал ей времени на раздумья. Схватив Лидию за плечи, он слегка встряхнул её, стараясь удержать в реальности — своей и её.— Врата почти открыты. Как их закрыть? Говори! Сейчас всему миру придёт конец!Он всматривался в её лукавые зелёные глаза, будто надеялся прочесть в них ответы на все вопросы вселенной.— Мне больно, — прошептала Лидия, пытаясь высвободиться из его железной хватки.— Не до манер! Говори! — почти взвыл Ричард.— А с чего ты взял, что я знаю? — попыталась увильнуть Лидия, оценивая перевес сил.Рыцарь стиснул зубы, голос его зазвучал глухо, с тяжёлой уверенностью:— С половиной этих братьев я ходил в крестовый поход. Они благородны до мозга костей — это у них в крови. Они скорее умрут, чем позволят обидеть невинную девушку. А сейчас они живы, но лишились рассудка. Так что не ври мне, ведьма. Говори.Лидия опустила глаза, потом снова подняла их на Ричарда. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение — мимолётное, едва уловимое.— Хорошо, — вздохнула она. — Я помогу. Но что я получу взамен?— Жизнь. Разве этого мало?Она горько усмехнулась и мотнула головой в сторону замка:— Я уже мертва. Если не эти, так другие вздёрнут меня на дыбе. Я мечёная. Видишь?Между плечом и шеей виднелось клеймо — ожог ещё не сошёл, лишь покрылся коростой. Метка была выставлена напоказ, в том месте, которое невозможно спрятать.Ричард на мгновение замер, потом устало спросил: — Чего ты хочешь?— Поймай демона в медальон. На секунду в воздухе повисла тишина, а затем Ричард рассмеялся — смех вышел резким, почти истеричным.— Ты серьёзно?— Не смейся зря. Я туда не пойду, но дам тебе амулет и расскажу, как поймать демона.— И это всё? — в голосе рыцаря проскользнуло облегчение.— Ну, как тебе сказать… За то, что ты поймаешь демона, тебя возненавидит весь ад. А за то, что удержишь его на земле, тебя отвергнет и небо. Тебя нигде не примут. Поймать его можно лишь ценой собственной души. Ты станешь бессмертным — будешь скитаться по миру, искать смерти в бесчисленных войнах и не находить её. Ты утратишь способность любить, чувствовать жалость, страх… вообще любые чувства. Но ты спасёшь мир. И каждый день, видя все те злодеяния, что творятся на свете, будешь спрашивать себя: стоило ли оно того?Ричард посмотрел на неё холодно, перспектива, которую рисовала ведьма, совсем его не радовала.— Если ты меня обманешь?Лидия чуть прищурилась, в её глазах мелькнула хитрая искра:— Тогда мы все умрём. А зачем мне это, если я могу стать самой могущественной ведьмой, которая когда либо жила на земле? К тому же я тоже стану бессмертной.Она лукаво подмигнула, и в этом жесте было столько дерзости, что на мгновение даже мрак вокруг будто отступил.Ричард протянул ладонь: — Давай амулет. Расскажи, что нужно делать. И как потом закрыть врата?
