Эпизод 1. Понятие «жопа» безмерно: когда она наступает, то накрывает всё и сразу.
По выжженной солнцем степи, больше напоминающей безжизненную пустыню, неспешным шагом шли три лошадки: две под всадницами, а третья тащила за жердины повозку с клеткой. Конвой двигался строго на север. За этим следила всадница, едущая впереди процессии. Она то и дело оглядывалась на палящее в безоблачном небе солнце и зорко высматривала вдали только ей известные ориентиры.
Вторая наездница, что выглядела моложе, непосредственно сопровождала узника, всю дорогу стараясь держаться недалеко от повозки. И если первая была хоть чем-то занята, то вторая от однообразия пути уже не знала, чем заняться. А так как развлекать её было некому, она не нашла ничего лучше, чем донимать пленника мелкими пакостями. Мужики от безделья с жиру бесятся, а женским особям от скуки обязательно надо залезть кому-нибудь под кожу и там нагадить.
— Варан, пустер михе! — зло прошипела девчушка, корча из себя грозную амазонку и вре́́зав при этом плетью по прутьям деревянной решётки, явно стараясь взять узника на испуг.
Что-то хрустнуло, словно от удара волосяного хлыста, треснули пересохшие прутья. Клетка и так дышала на ладан, порываясь развалиться сама по себе. Она скрипела, болталась, как пьяная, из стороны в сторону, трясясь по растрескавшемуся глинозёму, подскакивая то и дело на сухих травяных кочках, словно припадочная. Деревянное узилище было не пойми как собрано в решётчатую коробку метр на полтора и высотой не больше метра, в которой дно и крышка были выдолблены из цельных кусков дерева. Пол и потолок скреплялись между собой по всему периметру толстыми прутьями из молодых стволов, ободранных от коры. Вот и вся конструкция.
Клетка казалась древней и явно постоянно используемой, так как выглядела чёрной от времени. Хотя, возможно, была просто грязной, залапанной тысячами рук и кровью предыдущих узников. Не исключено, что и отходами их жизнедеятельности. По крайней мере, разводы на полу, где сидел сейчас очередной арестант, указывали на это.
Узилище перевозили на повозке с двумя колёсами. Были бы они большими — можно было бы назвать её арбой. А так — обычные тележные колёса. Эту половинку телеги тащила невзрачная кобылка, от которой узник видел лишь пыльный зад и постоянно машущий хвост, как будто задницу лошадки доставали насекомые или у неё там что-то чесалось.
— Варан, каларам, — уже громче продолжила что-то требовать тощая воительница, подъезжая к пленнику вплотную и тыкая его в плечо заострённым концом плётки.
